«Тебя одну оставить нельзя!»

«Тебя одну оставить нельзя!»

— закричала Лариса шёпотом — ведь стояла ночь.

«Тебя одну оставить нельзя!»

Коллаж Галины Серебряковой

Валентина Семёновна давно, считай, уж лет 12, жила одна — с тех пор, как умер от инсульта муж Виктор Иванович, светлая ему память. Две дочери выросли и разъехались из дома и даже из города. Старшая, Лорочка, моталась со своим майором по гарнизонам, Катенька осела в Томске, тоже с супругом и детками. А Валентина Семёновна коротала пенсию в трёхкомнатной квартире в Нефтяниках, тихо-мирно и как-то скучно. Иногда ездила к старой подруге в центр, иногда та навещала её. Раза два-три в год, сговорившись, вместе бывали в драматическом театре или в музыкальном — вот и все развлечения, если не брать во внимание детективные романы, которые Валентина Семёновна читала запоем.

Некоторый «оживляж» в её жизнь вносила соседка Марина — балаболка, готовая в любой момент обхохотать всё на свете. Иной раз раз её весёлость казалась Валентине Семёновне какой-то нездоровой, что ли. Но не отказывать же ей от знакомства, если Марина то и дело забегала то попросить 200 рублей до получки, то чайку попить на сон грядущий под разговор о насущном. В общем-то, Валентина Семёновна хорошо к ней относилась, даже и жалела — ведь девушке под тридцатник, а она всё никак замуж выйти не может. И своими старушечьими проблемами делилась: ну, там спину заломило, в автобусе молодой хлыщ место не уступил да ещё и глянул устало-презрительно: мол, когда вы все перемрёте-то наконец, на рынке обсчитали, а она только дома заметила… Марина принималась немедленно и горячо ругать нахалов и обманщиков, предлагала какие-то лекарства «от спины». Валентине Семёновне нравилось её участие, и она всегда охотно открывала перед ней дверь.

Вот так же однажды и пожаловалась соседке, что стало трудно поддерживать порядок в огромной для неё квартире, что давит она просто своими квадратными метрами, пустотой и тишиной. Да и платить приходится немало. А в две комнаты она заходит, по сути, только чтобы пыль смахнуть. Зачем они нужны?

— Я, Мариночка, — сказала грустно, — тут почти всю жизнь прожила, каждый уголок дорог, но всё-таки думаю: а не поменяться ли на «однушку» поближе к подружке моей Елене Петровне, а то редко встречаемся.

— Ой, да что вы, тёть Валь, придумали! — вскричала Марина. — У вас такая милая квартирочка! Другие б за такую… Да и трудно вам будет на новом месте, чужие люди вокруг, а здесь вы всех знаете.

— Господи, Мариша, — ответила Валентина Семёновна, — сегодня чужие, а завтра свои. И потом, мне ведь и легче, и удобнее будет. И с Леной мы друг за другом присмотрим, и поможем, если надо. Чего нам, старухам, ещё делать-то?

Марина засмеялась на «старух» и сказала:

— Вам, конечно, виднее… Но подумайте ещё. Да и не так это просто выполнить. Хлопот по уши. Самостоятельно вы не справитесь.

— Так фирмы эти риэлторские на каждом углу. И дочки, если что, поддержат. Я ведь с ними уже посоветовалась. Возвращаться в Омск они не хотят, а с квартирой, говорят, мама, поступай, как тебе лучше будет, мы не против.

— Послушайте, — Марина посерьёзнела, — может, не стоит всё же терять такое прекрасное жильё? Может, нанять кого-нибудь для уборки и прочего, а дочери пусть оплачивают?

— Шутница ты, Мариша! Я же коммунистом была и осталась. И как, по-твоему, буду смотреть, что кто-то на меня спину гнёт? Мне это не подходит…

— Ну и ну, — Марина глянула на Валентину Семёновну с интересом, на том разговор и закончился.

Но где-то через недельку Марина пришла к соседке с очень симпатичным молодым человеком — аккуратный такой, улыбчивый, светлая чёлочка волной. Валентина Семёновна просто им залюбовалась. Вот точно таким же должен был бы быть её сыночек, если бы суждено ему было родиться.

— Валентина Семёновна, это Павел, мой приятель. Он как раз занимается недвижимостью и готов вам помочь. Я в прошлый раз-то вам о нём не сказала. Думала, может, Паша уже бросил это дело. Но, как видите, вам повезло. Всё же к кому попало обращаться страшно, да?

Павел спокойно слушал и кивал. Валентина Семёновна всплеснула руками:

— Да что ж мы в прихожей-то стоим? Проходите, проходите… Сейчас чаю сообразим.

Павел смущался недолго, начал хвалить всё -от очень уютной, по его профессиональному мнению, кухни до картинок на стене в комнате, которые Лорочка и Катя ещё в детстве накалякали, а Валентина Семёновна потом в рамки вставила. Делал он это так искренне, что смущаться стала уже хозяйка. А за столом с чаем, свежими булочками и вишнёвым, собственного приготовления, вареньем он принял деловой вид и сказал: дескать, надо подробно обсудить, что Валентина Семёновна хочет взамен своей квартиры, чтобы не прогадать и потом не каяться. Она ему как могла обрисовала пожелания. Павел достал блокнот, всё записал и подытожил:

— Не беспокойтесь. План вполне реальный. Месячишко-другой — и я вам вручу ключи от новой квартиры. Но мне кажется, будет лучше, если вы оформите на меня доверенность на продажу и куплю жилья, чтобы у вас самой забот не было. А вы подключитесь уже на этапе выбора среди вариантов.

— Правильно! — с энтузиазмом поддержала Марина. — Паша — человек добросовестный, тёть Валь, он всё сделает по высшему классу. А то ведь слышали, наверное, сколько мошенников кругом.

Валентина Семёновна, правда, сразу согласия не дала. Не то чтобы засомневалась — скорее, просто от внезапности визита и предложения. Но Павлик — так она начала называть его сначала про себя — приехал через три дня и весело-уверенно спросил:

— Что, тёть Валь, надумали?

Она от этого «тёть Валь» немного опешила, однако поправлять не стала — уж очень он ей нравился. И сама со временем начала называть его Павликом. На пару съездили к нотариусу, оформили доверенность. Павлик попросил тысяч двадцать на разные сопутствующие делу расходы. Валентина Семёновна сняла деньги с книжки — слава Богу, были кое-какие накопления. С тех пор он то и дело прибегал, отчитывался, пил чай. Примерно через месяц Павлик примчался радостный и взволнованный:

— Нашёл покупателей! Берут сходу. И цена устраивает, и район. Вот-вот придут на смотрины.

Валентина Семновна тоже заволновалась, запереживала, но зря. Всё почему-то сорвалось. Павлик был мрачен:

— Вот черти, видно, что-то другое подвернулось. А я ведь и вам уже вариантик подобрал. Не поверите, недалеко от Музыкального театра — пешком ходить можно.

— Уговори хозяев подождать, Павлик!

— Попробую…

Он прибежал довольно скоро:

— В общем, так, тётя Валя. Вашу квартиру я почти продал. А хозяева, что у театра, не только согласились потерпеть, но и выехать смогут только через месяц. Вам придётся какое-то время пожить в арендованной квартире, чтобы нам не терять покупателя, а то опять все навернётся. Я уже нашел её для вас, вы только не волнуйтесь, зато потом горя знать не будете. Переезды я беру на себя.

Валентина Семёновна не успела и разобраться толком во всей этой «заварухе», как Павлик исчез. А на следующий день она с Мариной уже паковала вещи.

Павлик привёл бригаду грузчиков, которые стаскали вниз и погрузили в кузов «Газели» коробки, мешки, мебель. А Валентину Семёновну посадил в такси — и вечером она уже неприкаянно бродила по чужой квартире, тосковала, но крепилась среди хаотичного нагромождения вещей: а чего их разбирать-то, если скоро снова перевозить.

Весь месяц Павлик исправно навещал её, подбадривал, а потом пропал. Валентина Семёновна несколько раз звонила Марине, та удивлялась, но успокаивала:

— Может, закрутился. Вы же у него, тёть Валечка, не единственная клиентка…

Потом заявился угрюмый пожилой дядька:

— Ну, что, бабуля? Сняла квартиру, а платить кто будет? Твой парень — внук, что ли? — только за месяц и отдал. Я две недели ждал, больше не буду. Срок давно кончился.

Валентина Семёновна чуть не рухнула. Хорошо ещё, недавно получила пенсию. Отдала хозяину почти всю, продлив аренду на две недели. Дядька подозрительно её оглядел, но деньги взял и ушёл. А она опять принялась названивать Марине, вдруг с холодком в сердце обнаружив, что сама не знает номера телефона Павлика. Даже и не спрашивала никогда. И адрес его из головы вылетел. Марина ничего объяснить не могла, лепетала, что у Павлика мобильник «вне зоны доступа», и советовала ждать. Валентина Семёновна пыталась бороться с одолевающим её сомнением, что не такой уж хороший этот «сыночек», если, конечно, с ним не случилось какой-то беды. Но ведь сообщить-то можно, правда? Она даже зачем-то съездила по своему прежнему адресу, с болью увидела знакомую дверь, в которую пришлось звонить как в чужую. Открыла молодая женщина:

— Да, мы купили эту квартиру. Расплатились с вашим доверенным лицом. Чего вы от нас хотите?

— Извините, — пробормотала Валентина Семёновна, — Я так… Скучаю… Женщина сочувствующе улыбнулась. И закрыла дверь.

Ночью прихватило сердце. Наглоталась таблеток, набралась духу и набрала номер старшей дочери:

— Лорочка, приезжай срочно. Я тут вляпалась с квартирой-то…

— Мама! — закричала та шёпотом. — Тебя одну оставить нельзя!

Через два дня Лариса будет в Омске. Что ей сказать — Валентина Семёновна пока не знает. Никаких документов у неё на руках нет. Любой адвокат посмотрит, как на сумасшедшую. Куда бежать? В полицию? В прокуратуру? Лариса — умная и грамотная. Что-нибудь придумает…

 

«Тебя одну оставить нельзя!»

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.