«У лохов и мамы добренькие…»

«У лохов и мамы добренькие…»

Услышав это, Ирина Борисовна онемела.

«У лохов и мамы добренькие…»

Коллаж Юлии Сердюк

После обеда дождь кончился, и Ирина Борисовна решила прогуляться по последнему теплу, а заодно заглянуть в магазин, прикупить продуктов к ужину. Была суббота, город притих, и ей нравилось неспешно шагать по набережной. Прямо на неё спланировал жёлтый узорчатый лист, она поймала его и подумала: «Какое чудо! Засушить, что ли?». И тут же отказалась: зачем? Но и бросить на тротуар было жалко, положила на скамейку, и сама же иронически улыбнулась своей сентиментальности.

Ирина Борисовна была профессиональным финансистом, ещё с тех времён, когда деньги не вознеслись на вершину человеческих стремлений в нашей стране. Платили ей неплохо, и они с сыном Максимом особо не нуждались. Тем более сынуля, два года назад окончив школу, повёл себя, к её удивлению, вполне по-взрослому. Поступил учиться в университет, но на заочное отделение. И устроился продавцом-консультантом в огромный магазин электроники, ходил по залу в красивой фирменной рубашке и мог объяснить всё о любом товаре на бесконечных стеллажах. Первый компьютер у Максима появился давно — отец специально прислал денег и велел быть современным и продвинутым.

Он, отец, уже несколько лет жил в другом городе, с другой семьёй, но ни Ирина Борисовна, ни Максим зла на него не держали, боль и обида постепенно растворились будто сами собой. Да и не бросил он их так чтобы совсем — и по праздникам звонил, и каждый месяц пополнял счёт сына в банке. Максим не трогал эти деньги, берёг на некий «чрезвычайный случай».

Настроение лирическое портила только фраза сына, который утром, прежде чем убежать на работу, заглянул к ней в комнату и попросил:

— Мама, пожалуйста, запеки сегодня курицу в фольге. Элечка очень любит…

Да, он вежливый, ни разу ей не нагрубил, не допустил командного тона, так что и не откажешь, даже если захочешь. А ведь так хотелось, просто гордо сказать, что нет, она не обязана угождать этой странной нагловатой девчонке, которая вдруг ворвалась в их слаженную тихую жизнь недели три назад. И — в квартиру! А в каком таком качестве? Без всякого смущения поселилась в комнате Максима, куда теперь ей, матери, доступ категорически закрыт.

Сын привёл её тогда поздним вечером и без всяких церемоний, хоть и с отзвуком извинения в голосе, сказал:

— Это Эля. Эльвира. Ей негде переночевать, представляешь? Пусть она останется у нас.

Девушка, фигуристая, тонкая-звонкая, модно одетая, скромно стояла за его спиной у порога, опустив в ожидании глаза. А что Ирина Борисовна могла ответить? Не начинать же следствие, кто, что и почему, когда на дворе уже ночь. И запретить невозможно. Пришлось согласиться:

— Хорошо, раз ты так решил. Я постелю ей в большой комнате.

— Я же говорил тебе, что мама у меня золотая и очень-очень добрая, — возликовал Максим.

А Эля сверкнула из-под ресниц карими глазами, но Ирина Борисовна от волнения не разобрала, что значила эта мгновенная вспышка: благодарность или какое-то тёмное торжество.

Утром за завтраком гостья помалкивала, занавесившись густыми чёрными волосами, вольно спускавшимися ниже плеч. Спрашивать её вот так, в лоб, казалось неприличным, да и ни к чему. Приютили — и ладно.

Но Эля никуда не ушла. Ни в тот день, ни через два, ни через неделю. Мало того, она перебралась в комнату Максима, а спустя время там возник чемоданчик жёлтой кожи. Она покидала дом вместе с Максимом и возвращалась вместе с ним. Ирина Борисовна видела, с каким обожанием смотрит сын на эту восточную красавицу, и внутренне запаниковала. От разговоров он уклонялся, лишь умоляюще смотрел на мать: не сейчас, ладно? Однажды он

приехал один, грустно сказал, что Элечку зазвала к себе подружка на «девичник с ночёвкой».

— Хватит скрытничать, — подступила наконец Ирина Борисовна. — Кто она? Зачем здесь? Ты жениться собрался?

— Вот ты торопыга, мама, у меня. Разве сейчас женятся так: раз — и готово? Мы поживём вместе, и Элечка…

— А ты?

— Выбирает всегда женщина — неужели ты не знаешь? — Максим даже удивился. — Для неё наш город чужой. Она студентка, жила в общежитии, но там же невыносимый муравейник. Элечка какое-то время ютилась у подружки, но они поругались. Куда ей деваться, сама посуди! Она покупала новый смартфон у нас в магазине. Такой, в общем, психотерапевтический шопинг, — Максим засмеялся. — Я ей помог найти лучшую модель. Она пригласила меня после работы в кафе. Я же звонил тебе тогда, предупредил, что задержусь, помнишь?

— Помню. Когда эти девушки помирятся?

— Мама, — голос Максима дрогнул, — я не хочу, чтобы она ушла от нас. Она хорошая, мама. Я… без неё уже не могу.

— У тебя все хорошие, мой добрый сынок.

— Ты же её не выгонишь, правда? Я этого просто не вынесу, пойми.

Ирина Борисовна бессильно вздохнула: ссориться с Максимом, делать его несчастным она не могла себе позволить. Только спросила:

— А ты её документы видел? Может, врёт она тебе всё?

— Что ты говоришь?! — Максима даже качнуло от возмущения.

Он вставал утром раньше всех, готовил завтрак и тихонечко — однако Ирина Борисовна слышала — шелестел по коридору с подносиком в руках. У Эли появилась новая, как говорится брендовая, сумочка и туфли под цвет, стильное пальто. Всё ясно: сын наконец нашёл достойное применение деньгам на счёте. И попробуй хоть что-то сказать против — от него же искры веером полетят. А вот ужины Ирине Борисовне приходилось готовить самой. Нет, не трудно, даже в радость раньше было. Она купила курицу, не желая расстроить Максима, и овощей на салатик.

Уже у дома заметила незнакомого паренька. И по его растерянному виду поняла, что ему не по себе. Направилась мимо к тяжёлой двери, позвякивая ключами, и услышала сзади:

— Скажите, вы из этого подъезда или?..

— Из этого, — обернулась Ирина Борисовна.

— А вы знаете, кто живёт в сорок восьмой квартире? — И заторопился: — Нет-нет, не подумайте чего плохого, я не вор, не…

— Я живу, — ответила она спокойно. — А что такое?

Паренёк заволновался:

— Надо же! Не ожидал, что так сразу… Понимаете, я ищу одного человека, девушку. Мне сказали, что она у вас.

— Девушку? — переспросила Ирина Борисовна, ещё не зная, как ей дальше поступить.

— Да вот она, — с фотографии, мигом извлеченной из кармана куртки, завлекательно улыбалась Элечка.

— А зачем вы её ищете?

— Есть вопросик к ней. Очень серьёзный. Вы мне поможете с ней встретиться? Она сейчас там? — он мотнул головой на окна дома.

— Её нет пока. Они… с сыном моим… вернутся где-то через час-полтора.

— Я бы хотел подождать. Чтоб наверняка…

— Ну, так пойдём — я на «ты», ничего? — и вместе подождём, — решилась Ирина Борисовна.

Руслан, немного стесняясь, пил чай с печеньем. Ирина Борисовна села за стол напротив и первой начала разговор:

— Откуда адрес наш узнал?

— У Эли подружка — официантка в кафе, я её буквально припёр к стенке и заставил сказать, куда испарилась моя бывшая… хм… невеста. Припугнул, что буду писать заявление в полицию и её тоже там обязательно упомяну. Денежки-то мои реально у неё дома хранятся. Где ж ещё-то? Или у вас?

— Боже мой, да что такое?

— На самом деле я в полицию не пойду. Надеюсь, что сам справлюсь. В общем… Эля эта из алтайского городка, приехала в типа мегаполис искать богатого «папика», насмотрелась сериалов. Но это же не так легко. И она пока развлекается. Марина — её землячка, пригрела. Короче, по её словам, Эля пока учится обращаться с мужчинами, заманивать, потом вертеть ими.

— Ба! А что же она выбирает не одиноких, а с довеском в виде мамы?

— Мамы у лохов тоже, простите, добренькие. Они призваны обеспечить ей комфорт: ни мыть, ни стирать, ни готовить не надо. Мою маму я тоже подставил. А сам дышать на Элечку боялся.

— И — что?

— Решил поменять машину. Продать старую, подкопить кое-какую сумму. Подкопил…

— Унесла? — ахнула Ирина Борисовна.

— До рубля. Я не хотел верить! Ждал, что вернётся, повинится. Всякое бывает. Готов простить был, честно. Маме сказал, что она просто своих навестить уехала. Но зря. Сегодня поехал в это кафе чёртово, где с ней, кстати, и познакомился.

— Так и они туда после кино собирались.

Ждать пришлось недолго. Максим вернулся один. Оторопел, увидев на кухне чужака.

— А где девушка?

— Сам ничего не понял. Маринки в кафе не оказалось. Заболела и отпросилась домой. Эля сразу к ней помчалась. Ну, не умирает же она… А вы кто?

— Без меня поговорите, мальчики, есть о чём…

Через несколько минут Максим постучал в дверь её комнаты:

— Мы уходим. Тоже навестим больную. К счастью, я знаю, где она живёт.

— Может, тебе-то не стоит? — придержала его Ирина Борисовна.

— Соскучился уже… — Максим через силу улыбнулся, и ей показалось, что он сейчас заплачет. — Да и чемодан отдать надо. Или ты хочешь ещё раз с Элей увидеться?

— Ты не задерживайся, ладно?

— Думаю, Элечке не до меня будет, если она вообще ещё там. Впрочем, мне уже всё равно…

 

«У лохов и мамы добренькие…»

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.