«Чёрная пятница» останется шрамом на сердце девочки

Алёнка позвонила в понедельник после обеда. Мария Васильевна только что перемыла посуду, проводила Николая Сергеевича на прогулку, а сама прилегла отдохнуть.

— Бабуль, ты только не волнуйся, ладно? — девятилетняя внучка говорила каким-то тоненьким голоском, будто вот-вот заплачет. — Бабуль, папа у вас?

— Нет, — сердце у Марии Васильевны дрогнуло и словно повисло на опасной ниточке. — А что такое, ласточка моя?

— Он… он ушёл в пятницу вечером и.. пропал куда-то, — девочка была явно растеряна и испугана. — Я из школы бегом прибежала, думала, что он уже дома…

— А мама что? — Мария Васильевна старалась говорить спокойно, насколько возможно.

— А мама утром сказала, что нечего панику наводить, явится — никуда не денется.

— Ну так папа, наверное, на работе.

— Нет! Нету его там. Я дяде Валере звонила. Он думал, что папа заболел.

Мария Васильевна перехватила Николая Сергеевича на дорожке в маленьком скверике:

— Дед, что-то случилось с Димой, ты слышишь? Алёнка сказала, что он потерялся. Мне показалось, что она плачет. Давай-ка к ней…

— Ну, ёлки-палки! — Николай Сергеевич поудобнее взялся за тросточку. — А Татьяне ты звонила?

— Да она ж со мной сквозь зубы…

«Чёрная пятница»
Коллаж Юлии Сердюк

Идти было недалеко, до соседнего микрорайона. Уже в прихожей Алёнка припала к бабушке, уткнулась лицом в пальто.

— Что ты, что ты… — погладила её по пушистой головке Мария Васильевна. — Может, ничего страшного. Может, папа где-нибудь у друзей.

— Бабуля, у каких друзей? Ему же на работу надо. Он всегда ходил на работу, даже с температурой.

— Подожди, а что тут было в пятницу? — вступил в разговор Николай Сергеевич, увидев, как побледнело лицо у Марии Васильевны.

— В пятницу у нас здесь была баба Лида, мы ей день рождения отмечали. Целый стол всякой еды… А папа опоздал. Потом приехал. Мама ему в коридоре так громко сказала: «Опять пьяный? Не стыдно тебе? Уже где-то нализался, скотина!». А папа не пьяный совсем был, я видела. Я вышла к нему. Он меня обнял. А мама прямо оторвала меня: «Не лезь к этому алкашу!». Он не алкаш, не алкаш… — Алёнка заплакала так горько, будто это её так незаслуженно обидела мама. — А папа… улыбнулся мне… и ушёл.

Мария Васильевна принесла ей водички из кухни.

— Где он, бабуль, так долго?

Они сидели рядом на диване, со стены напротив с большого фотопортрета на них чуть свысока смотрела красивая молодая женщина с распущенными светлыми волосами. Впрочем, Таня на всех так смотрела — и не только с портрета. Разве что мать свою, Лидию Павловну, щадила, тем более что сильно провинилась перед ней — ослушалась когда-то. Сама же Лидия Павловна людей вокруг и за людей не считала, если они относились, по её мнению, к голодранцам. Смешно, но ведь и она получала очень средненькую зарплату, однако её не смущало это обстоятельство. На сберкнижке хранилась кое-какая наличность от продажи дома умерших родителей. К тому же дочь — с её-то данными! — вполне могла бы найти «буржуя», чтобы и себя, и маменьку обеспечить до гробовой доски.

Но Таня ещё в школе влюбилась в Диму Леонтьева. Да, парень симпатичный, вежливый, умный, спортсмен. Вот всем хорош Димка, но не верила в него Лидия Павловна. Такие, как он, ни соврать, ни украсть втихушку, ни по головам вперёд проскочить не то что не умеют, а даже и за подлость считают. Значит, будет тоже голодранцем. Зачем ей такой придурочный зять? Воевала с дочерью не на шутку, но, видимо, перестаралась: сделала запретный плод ещё более манящим.

А Дима, радостно сияя, сообщил, что для начала обязательно отслужит в армии. Лидию Павловну от досады чуть надвое не разорвало, хотя, с другой стороны, это и отлично: пока он там в солдатика играет, Таня забудет его. Не тут-то было. Диму приписали к воинской части в черте города, и её дочь — ну никакой гордости! — бегала на КПП и умоляла хоть на минуточку вызвать сюда рядового Леонтьева. Как Лидия Павловна узнала об этом? Да ей, смеясь, рассказала школьная ещё подружка Тани Лиза, которую та однажды взяла с собой. Скандал дома вышел, конечно, грандиозный, даже и с оплеухой по нежной девичьей щеке. И снова получился перебор. Дочь сквозь злые слёзы прошипела:

— Как только он вернётся, я выйду за него замуж. Будешь мне мешать — в петлю залезу, понятно?

 

Лидия Павловна, если честно, испугалась и крепко призадумалась. Характер у Таньки упёртый: что ей приспичит — получит любым путём. Может, и не надо на дороге костьми ложиться. Нынче ведь как? Быстро поженились — быстро разбежались. В чём проблема? И она сделала вид: мол, да, согласна, твоё право, тебе жить. А потом посмотрим…

Дима был счастлив: ненаглядная дождалась его. Леонтьевы пригласили Лидию Павловну на праздничный обед-знакомство, раз уж дело явно шло к свадьбе. Поскрипела зубами, а что делать? Ну, Мария эта… как её… Васильевна готовит вкусно, хоть и незамысловато, в доме стандартная, вроде ещё советская мебелишка, аккуратненько, всё на своих местах, но, конечно, просто вопиёт о честной бедности. А Танька, блаженная, с Димки глаз не сводит и ничего вокруг не замечает, будущего не видит. И главный вопрос: где будут жить молодые?

— Лидия Павловна, — предложил Николай Сергеевич, — у нас есть некоторые сбережения. Мы могли бы сделать вклад в покупку пусть небольшой, но отдельной квартиры.

— Мама, — возбуждённо заверещала Таня, — у тебя же тоже на счёте денежки лежат. Чего им пылиться, а?

Лидии Павловне, конечно, не хотелось показаться скупердяйкой. В принципе, потом, если что, продать квартиру можно. Всё сложилось удачно. И даже на столы-стулья-диван средств хватило. Лидия Павловна купила плюсом стиральную машину, а Николай Сергеевич переписал на сына хоть и не новую, но ухоженную-отлаженную машину вместе с гаражом.

 

Став бабушкой, она была и рада, и не рада. Дети всегда осложняют развод и раздел имущества, впрочем, хороший адвокат в состоянии решить все вопросы, тем более в пользу матери. Одно огорчало: не хотелось делить Алёнку с Леонтьевыми. Ну чему может научить девочку Мария… как её… вечно из головы вылетает. Она и сама с ними не встречалась, и Таньке без спешки, малыми дозами, внушила, что эта семейка — неудачники, и Димка такой же. Случись что, сам по миру пойдёт с протянутой рукой и тебя с малышкой с собой потащит.

Помогла Лидии Павловне неожиданно всё та же Лиза, дочкина подружка, которая — а ведь ни кожи ни рожи! — сумела выйти замуж за сына состоятельного человека, поселилась в особнячке и пешком больше не ходила вообще. Работала в офисе у своего свёкра, перекладывала бумажки, чтоб не торчать в одиночестве дома. Лиза эта не раз приглашала Таню в гости, чтобы похвастаться, как классно она устроилась, и, может быть, чуток позлорадствовать. Лидия Павловна была такому обстоятельству очень рада, охотно оставалась с Алёнкой, чтобы дочь полюбовалась, как живут нормальные люди. И Таня стала возвращаться задумчивой и даже понурой. Она уже притомилась от бесконечных цифр, занимаясь аудитом в одной из контор, и с удовольствием сидела бы дома. Дима нашёл себе место в энергокомпании, планируя выучиться на инженера. Он очень старался быть хорошим мужем и хорошим отцом — и у него получалось. Но со временем этого стало мало.

Дима ничего не понимал. Мучительно думал: разлюбила? Почему? Зачем эти скандалы при Алёнке? Какую ей «не такую» жизнь надо?

— Мама, — говорил с тоской Марии Васильевне, бывая дома всё чаще, — кажется, всё рушится. Или уже рухнуло. Танька меня скоро сожрёт.

— Может, лучше уйти… совсем? И квартиру оставим, бог с ней, всё ж девочка растёт.

— Да не могу я вот так взять и сбежать! Скажи, разве чужой дядя будет любить Алёнку так же, как я?

Он теперь уже не торопился вечерами домой, стал иногда, если был без машины, выпивать пивка с приятелями по работе. И Таня, отыскав причину, чтобы придраться «законно», немедленно окрестила «алкашом».

В пятницу, как назло, у друга Валеры родился сын. После смены он зазвал в кафешку, но Дима выпил всего-то бокал вина…

… — Бабуля, не сиди, как каменная! Надо искать его, — теребила Алёнка. — Может, папа в гараже теперь живёт? Я говорила маме, звала туда, а она не послушалась.

— Как же я сам не догадался?! — хлопнул себя по лбу Николай Сергеевич.

— Алёна, ты побудь дома, а мы с дедушкой сбегаем, ладно? — Мария Васильевна уже одевалась в прихожей.

 

Кирпичный ангар стоял в отдалении от домов в ряду себе подобных. Он был заперт изнутри. Ни на стук, ни на зов никто не откликнулся. Николай Сергеевич прошёлся вдоль шеренги гаражей, в одном из них возились в моторе двое знакомых мужчин. Он попросил их помочь взломать или выпилить замок. Захватив инструменты, они деловито зашагали рядом:

— А что случилось, Сергеич?

— Потом, потом…

Попыхтели — и наконец тяжёлая металлическая створка открылась. Мария Васильевна шагнула в полутьму первой и словно споткнулась: из открытой дверцы автомобиля свешивались рука и голова Димы.

— Да… — сдавленным голосом нарушил общее оцепенение один из мужчин. — Пересидел, надышался, а выйти не успел, хоть и попытался. Надо полицию вызывать.

— Сынок, а сынок, — вдруг громко и укоризненно спросила Мария Васильевна, словно перед ней был живой Дима, — а трудно тебе было домой-то прийти? К маме. А ты вон что…

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

«Чёрная пятница» останется шрамом на сердце девочки

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.