Не на того напали

— Да, да, мама. У нас все нормально, — Леонид Матвеевич, чиновник в городской администрации, крепче прижал трубку к уху, пытаясь разобрать через шорохи ее слова. – Батю в деревню отправил. Не переживай. Что тебе врачи говорят?

Закивал в ответ на несшийся из телефона голос матери.

— Ты лечись, спокойно. Деньги я перевел, — нахмурился, выслушивая обычные наставления, — Лизка с ним. Вместе они сила, ты же знаешь. Я по выходным навещаю.

Улыбнулся, глядя на семейное фото в красивой резной рамке. Поправил его, ослабил узел галстука. Перевел взгляд на папку с документами и задумался.

Мама заболела в конце весны. Восемьдесят пять — это солидный возраст. Болячки вылезают целыми букетами. Вот и отправил в заграничную клинику, здоровье поправить.

Месяц уже пожилая женщина на лечении в Израиле. Муж ее, Матвей Кузьмич без жены захандрил. И придумал Леонид Матвеевич отвезти отца в деревню на дачу.

Там коттедж хороший, со всеми удобствами. Воздух свежий, речка, лес, соседи старики – ровесники почти. Пусть отвлечется.

Уговорил внучку свою Лизу составить старику компанию. Девчонке семь стукнуло, осенью в первый класс. Нужно отдохнуть хорошенько перед учебой.

Лизка, дочь младшенькой Леонида Матвеевича Иры — любимица старика. Как узнала, что на дачу с прадедом поедет – обрадовалась. Ведь взрослые все в городе, на работе. Свобода!

Никто зудеть не будет, заставлять заниматься и кровать заправлять. Прадед классный, ничего ей не запрещает. Можно целый день лежать с планшетом и хрумать яблоки. Или удрать с соседским пацаненком Ромкой на ручей, рыбу удить.

Главное, появляться на глаза старику и в магазин за продуктами ходить. А он на мороженое и на конфеты денежки всегда дает, чего не сходить-то?

Да и готовит дед вкусно: то омлет с сосисками, то тушенку с вареной картошечкой. Это вам не овсянка полезная по утрам.

А витамины? Так их в саду видимо-невидимо. И все, прямо с ветки, с грядки. Только поливать не забывай и пропалывать. А Лизка любила с растениями возиться – вся в маму.

***

Уже неделю Матвей Кузьмич с Лизкой на даче жили. Денькам летним радовались, солнышку и теплу ласковому. По вечерам собирались с соседями Сидоровыми, в лото играли.

А днем, каждый сам себе предоставлен. Дед привычку завел полезную – спать на веранде после полудня. Он был уже очень стар и считал, что так здоровья набирается, чтобы зимой его хвори не одолевали.

Устроится на свежем воздухе в удобном шезлонге. Вокруг щебет птичий, аромат разнотравья – красота. Только глаза сомкнет, сразу в дрему приятную проваливается, похрапывать начинает.

Только борода его белая в такт дыханию колышется.

Так было и в тот день. Матвей Кузьмич в шезлонге уже устроился, тут же захрапел. И не догадывался старик, что к их домику, стоявшему на окраине поселка, через поле пробирается странная компания.

Не на того напали

Трое молодых балбесов – Лысый, Пархатый и Бык, шпана из соседней деревни, прознали, что на даче до выходных только старик и ребенок. Решили поживиться денежками, уж больно домик выглядел не бедным и ухоженным.

Вооруженные ножами и бейсбольной битой, они легко преодолели невысокий штакетник и буквально влетели на веранду.

Увидев спящего старика, на цыпочках подкрались к нему.

-Слышь, дед, где у тебя тут деньги? — невежливо обратился к Матвею Кузьмичу Пархатый, слегка ткнув его бейсбольной битой в бок.

Старик открыл глаза.

— Ой, кто это? – не понял спросонья и насторожился.

Грабители переглянулись:

— Ты че, слепой, что ли? — так же невежливо оскалился Лысый.

Старик перевел на них остановившийся взгляд:

— Дык, сынки, лет десять уже ничего не вижу, — он потянулся и сел, свесив ноги.

***

Бык решил поддержать беседу и встряхнул кушетку вместе с Матвеем Кузьмичом:

— Давай, вставай, развалина, показывай, где у вас бабки.

На лице того появилось озадаченное выражение. Немощно трясясь, он сполз с лежанки. Подхватил стоявшую рядышком, забытую женой еще в мае, трость и сделал несколько неловких шагов.

Он шел осторожно, ощупывая пространство перед собой палкой, как делают это только слепые. В открытых глазах Матвея Кузьмича застыл немой вопрос. Зрачки оставались абсолютно неподвижными.

-Гля, да он реально слепой! – Лысый пощелкал пальцами перед носом старика и спросил, — в доме еще кто-то есть?

Дед кивнул и вдруг громко крикнул:

— Лизка, сюда иди! Тут врачи пришли, будут уколы делать, – улыбнулся и пояснил, — робкая она очень. Но, врачей любит. Мамка у нее врач.

Пархатый дернулся от дедова крика и зло зашипел:

— Че орешь-то! Ща битой огрею!

Старик перевел на него невидящий взгляд:

— Сами же просили позвать, — спокойно ответил и тяжело оперся на палку.

Грабители переглянулись:

— Эй, Лысый, иди, притащи девчонку сюда, — приказал Бык, бывший у них заглавного.

Он посмотрел вслед, скрывшемуся внутри дома подельнику и обернулся к Матвею Кузьмичу:

— Слышь, дед. Если денег не будет, хана тебе! — пригрозил, хвастливо играя накаченными бицепсами.

***

Старик заметно сник и затрясся еще сильнее:

— Не знаю я, где деньги. Зачем они слепому? – стал утирать слезившиеся выцветшие глаза, — Может сыну позвонить? Он отцу не откажет, — неожиданно предложил и махнул в сторону кухни, — мобильный там. Принеси, сынок.

Бык захохотал:

-Пархатый, тащи мобилу, заодно и ее отожмем.

Из дома двое мужиков вышли вместе:

— Нет девки нигде! – развел руками Лысый.

— Может, в магазин пошла? — флегматично предположил дед, — собиралась, вроде, за хлебом.

Пархатый протянул ему телефон:

— Во, мобила! – рассмеялся, — фигня полная, бабушкофон.

Матвей Кузьмич нащупал кирпичик своего старенького телефона, и нажал единицу, куда его сын забил свой номер. Еле уловимым движением пальца, уменьшил звук до минимума. Выждал с минуту и заговорил:

— Леня, привет, это батя! Слушай, мне нужна крупная сумма. Нет, ничего не случилось! Друг на такси приехал, хотим в Москву смотаться, — он почесал в затылке, слушая ответ, — наличными, конечно. Ну, не знаю, тысяч двадцать, наверное. Где лежат? Да найду, найду, не беспокойся. Лизка поможет.

Дед нажал отбой и повесил голову.

— Ну, че? — поинтересовался вожак.

Старик кивнул внутрь дома:

— Да, в подвале, трехлитровая банка с деньгами, сказал оттуда взять.

Бандиты заметно оживились:

— Погнали, дед в подвал. Хватайте его, — приказал Бык.

Пожилой мужчина не сопротивлялся. Лысый с Пархатым подхватили его, как пушинку и, немного порыскав по коттеджу, подтащили к двери в подвал.

Бык вышиб ее плечом. Но, спустившись по лестнице, бандиты оказались в чистом светлом помещении, со стоявшими вокруг тренажерами и спортивным инвентарем. Никаких банок не было и в помине.

***

Бык изменился в лице и зло зашипел Матвею Кузьмичу в ухо:

— Че, дед, наколоть нас решил? – приставил он нож к его горлу.

Дед заметно испугался, затряс головой. Замахал руками и мелко закрестился:

-Нет, сынки, что вы! Там еще один подпол есть, где соления стоят, — невидящим взглядом, он смотрел прямо перед собой и указывал направление палкой.

Поиски заняли еще три минуты. Вожак не был уверен в успехе и чуть не закричал от радости, когда люк в подпол нашелся.

Деда бросили на пол. Лысый с Пархатым отодвинули засов и спустились внутрь. Подсвечивая себе фонариком, они заметались в поисках нужной банки. А не найдя ее, стали бить все подряд.

Вожак стоял у люка и увлеченно смотрел вниз, он даже приплясывал от нетерпения.

— Ну, старик, где же она, где?

Матвей Кузьмич пожал плечами:

— Сын сказал, в метре от дальнего угла.

Два негодяя, как по команде кинулись в нужном направлении. Бык, вытянув шею, наблюдал за подельниками. Дед ему был уже не нужен и не интересен.

Скорее всего, бандит так и не понял, что случилось. Внезапно он получил сильный толчок в спину и кубарем полетел в подвальчик к сообщникам.

Стоявший позади него Матвей Кузьмич, оперативно захлопнул за упавшим люк. Мгновенно задвинул засов и, откинув трость, неожиданно резво для своего возраста, помчался к ближайшему тренажеру.

Легко сдвинул его с места и перетащил тяжелую металлическую конструкцию прямо на дверь в подпол. Изнутри раздавались удары и жуткий мат. Слышался звон бьющегося стекла.

Деду в красках описывали все кары небесные, которые падут на его голову, как только мужики выберутся.

***

Недолго послушав, несшуюся в свой адрес нецензурную брань, он усмехнулся и пошел на веранду, заперев на два оборота тренажерный зал.

Взял отброшенный телефон, набрал полицию. Кратко обрисовал ситуацию, продиктовал адрес и нажал отбой. А потом набрал сына:

— Ленька, не кипешуй! Все нормально! Они обезврежены!

Выслушал, несшееся из трубки:

— Батя, я уже в пути. Бери Лизку и уходите оттуда! Не рискуй, прошу! – Матвей Кузьмич кивнул головой и пошел искать правнучку.

Хотя, искать, это громко сказано. Он отлично знал все ее потайные места. Поэтому без тени сомнения стал подниматься на чердак.

Остановился на пороге, чтобы глаза привыкли к полумраку и прямиком направился к стоявшему в дальнем углу сундуку. Негромко стукнул в крышку:

— Лизка, вылазь, уколов не будет. Может, за мороженкой сгоняешь?

Крышка приподнялась на несколько сантиметров. В образовавшемся зазоре заблестели озорные глаза девчонки. Она внимательно оглядела стоявшего деда и откинула крышку:

— А какое брать, клубничное или шоколадное? – поинтересовалась озорница, выскакивая из сундука, как черт из табакерки.

— Да, какое тебе глянется, — ответил дед, протягивая деньги, — только быстрее беги. Но, не в наш сельмаг, а в дальний у остановки. Там вкуснее.

Лизка кивнула и дробно застучала босыми пятками по лестнице вниз. Матвей Кузьмич, с минуту постоял прислушиваясь. Почесал затылок, прикинул что-то по времени и пошел встречать полицейский патруль.

***

Когда через пять минут подъехали люди в форме, дед сидел на своем шезлонге и, и с наслаждением дымил папиросой, слушая крики из подвала.

Налетчиков быстро заковали в наручники и, по одному повели к выходу. Последним подняли из подвала Быка. Увидев спокойно сверлившего его взглядом старика, бандит сплюнул под ноги и зло обронил:

— Ну, дед, ну, клоун! Достану, порву!

Матвей Кузьмич, отшвырнул окурок в сад. Легко поднялся и вплотную приблизился к бандиту:

— «Достану, порву», — передразнил Быка звенящим шепотом, — вы против меня – щенки мокрохвостые. Я на Берлин ходил с разведротой. Потом СМЕРш, МУР, УГРо. Не тебе сявке, меня – старого опера, пугать.

Сжав кулаки, он играл желваками и смотрел Быку прямо в глаза. И тот вдруг смешался, отвел глаза, отвернулся. А проходя мимо застывшей с мороженым Лизки, вдруг весело подмигнул девочке:

— Дед то, у тебя, герой. Такому проиграть не стыдно.

Потом в доме начался настоящий тарарам. Приехал сын, администрация поселка, мать Лизки – Ирочка, прибежали соседи Сидоровы.

Взрослые шумели и бестолково бегали по дому. А дед с девочкой тихо сидели рядышком и, с удовольствием уплетали принесенный ею пломбир.

***

Налетчикам досталось по полной. Учли все: и разбойное нападение, и группу лиц, и вооружение, и угрозу жизни потерпевших. Срок впаяли немалый по совокупности. А как иначе?

Через двор жила в коттедже судья из области, которой и поручили вести это дело. А у нее в тот момент гостили два несовершеннолетних внука. Что, если бы к ней бандиты нагрянули?

Да и престиж поселка принижать нельзя.

Ну, а дед?

Дед остался молодцом.Ходил на все заседания суда, в военной форме полковника, почти полностью увешенной орденскими планками. Ему, было не впервой проводить такие операции.

Матвей Кузьмич, с трудом уговорил сына не рассказывать матери о происшествии. Не нужно волновать ее — сердце слабое.

Уезжать с дачи, он тоже наотрез отказался. От фашистов не бегал, уголовников давил, а тут шантропа местная. Так и остался дожидаться свою Верочку из заграничной клиники и набираться здоровья на зиму, дремля на террасе знойными полуденными часами.

И Лизка его не бросила, как мать ни уговаривала. Кто же за старым присмотрит и за мороженым сбегает?

 

Не на того напали

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.