Нет, другая женщина. Счастливая

Школьные годы. В параллельном классе учился мальчик по имени Рем. Так его нарекла бабушка, преподававшая основы марксизма и ленинизма в ВУЗе, и слывшая в семье непререкаемым авторитетом. Мы думали это иностранное имя, но Рем сообщил, что оно истолковывается, как «революция мировая.»

Такое имя требовало звучной фамилии, а Рем носил «оранжевую» — МандарИнов. И был ей под стать — уже старшеклассник, а метр пятьдесят «в полёте.» Крепко сбитый, круглолицый, с цветом волос, напоминающим песок, из которого так любит делать куличики малышня. И прозвище у него было не обидное, вкусное — Мандарин.

Такой симпатяга — миляга, без смущения цитирующий Карлсона: «Я — умный, красивый, в меру упитанный мужчина, в полном расцвете сил.» Рем настолько не комплексовал по поводу роста, что позволил себе влюбиться в Каланчу. Это прозвище тянулось из младших классов за моей одноклассницей по имени Женя.

Рисунок Ольги Денисовой

Рисунок Ольги Денисовой

Женя возвышалась над Ремом МандарИновым сантиметров на 15 и была чрезвычайно худа. Вблизи её вытянутое лицо — синеглазое, с аккуратным носом и губами, которые бы сегодня вызвали зависть, было весьма симпатичным. Но на расстоянии, виделось полосочкой, обрамлённой короткими, пышно начёсанными волосами. Добавьте сюда длинные руки-ноги, шею и вы получите портрет юной девушки, в которую всерьёз влюбился наш кругленький Мандаринчик.

Выражаясь современным языком, Рем был медийным лицом на уровне школы. Он являлся капитаном школьного КВН, постоянно каламбурил, неплохо учился. Девочки моментально превращались в кокетливую группу поддержки, когда Мандарин проходил мимо. Невысокие девочки, но вполне симпатичные.

Но зачем Мандарину яблоки с нижних веток, когда он на макушке высмотрел? Впрочем, фанаток своих Рем поощрял витиеватыми комплиментами и шутливым заигрыванием: «Извините, мелкий бес к вашей юбочке подлез.» Пошленько? Тогда нам казалось остроумно.

Свои чувства к Жене парень скрывать не собирался и все перемены ошивался возле нашего класса. Смело подходил, приобнимал Каланчу за талию, снизу вверх дерзко в оторопевшие глаза заглядывал и выдавал:
«Ты привлекательна, я чертовски привлекателен, когда жениться будем?»

Женька отмирала и отвешивала ему щелбан длинными пальцами. Ощутимо — на лбу объявлялось алое пятнышко, но Мандарин продолжал, как ни в чем не бывало: «Засчитываю за первый поцелуй и одобряю желание подумать — ты ведь серьёзная девочка.» И отходил в развалочку до следующей перемены.

А Каланча закатывала глаза, выражая презрение. Но когда кто-то из девчонок вздохнул: «Рем классный. Жаль ростом маленький!» от Жени прилетело неожиданное: «При любом раскладе ты не в его вкусе!» МандарИнов не только болтал, но и подарки преподносил своей избраннице. Например, небрежно совал ей в руки польскую компактную пудру со словами: «Жень, вот завалялась.»

Или сыпал на парту невиданные шоколадные конфеты, объявляя: «Конфетный дождь в твою честь, Женечка!» В общем, щедро ухаживал. Нынешним девочкам не понять, а мы завидовали — и конфетам, и пудре, и набору теней, перепадавшим Женьке от Рема. Но суета эта оставалась безуспешной: Каланча принимала подношения снисходительно, но и только. Оправдываться ей не приходилось: непреодолимые 15 сантиметров никуда не девались.

Девятый класс исчерпал себя. Мы отправились в лето, чтобы встретиться в сентябре. На каникулах до меня доходила любопытная информация: Рем и Женька выходили вместе с концерта, на который простым смертным попасть невозможно. А ещё его примечали у её подъезда.

Но вот и первое сентября. Линейка. В Жене не сразу уловимая перемена: стрижка гладкая и не придаёт высоты, а ногах не «платформа,» а «тапки.» Пожалуй, сантиметров на пять к Рему она стала ближе.

На школьном осеннем балу, после разных конкурсов, Рем, как основной ведущий, объявил победительниц в различных номинациях, как бы сейчас сказали. На сцене оказалось десять девчонок — «самых улыбчивых, грациозных, остроумных, длинноволосых и проч.» Среди них затесалась и Женя. Уж не помню, в чём она оказалась особенной.

Вот из этой десятки, путём всеобщего голосования (мы бросали в картонный цилиндр кружочки с номерами прелестниц), выбиралась Королева бала. Ей предстояло до конца учебного года быть соведущей МандарИнова на всех развлекательных вечерах для старшеклассников. Заранее было понятно, что королевой станет кто-то из главных красоток школы — Наташа Т. или Наташа Щ. Даже не интересно.

Рем, закончивший с помощниками подсчёт голосов, взял за руку … нашу Евгению. Уж не знаю, что там имело место быть — подкуп, шантаж, но именно Каланчу объявили Королевой осеннего бала. По залу прокатился вздох — недоумение, а потом раздались аплодисменты: да просто надоела ежегодная предсказуемость! Вот так Рем МандарИнов возвысил свою избранницу до Королевы. Недосягаемая, казалось высота. На самом деле, они стали ещё ближе.

Рем в столовую никогда не ходил, поедая на обед замечательные бутерброды с копченой колбаской, каким-то паштетом или с сыром. Но теперь не один, снабжая ими и «королеву.» Мальчишки зубоскалили: «Откармливает Мандарин Каланчу. Может хоть сиськи теперь у неё вырастут!»

Женя, внимания не обращая, доставала канцелярский нож и резала бутерброды на квадратики: «Налетай, народ!» Дважды «народ» приглашать не приходилось. Но откуль такое буржуйское «богатство» в семье Мандариновых мы не знали.

В декабре Рем праздновал свои 17 лет и родители, с бабкой «марксисткой,» впервые предоставили ему для «разгула» квартиру. И вот семь избранных (в их число попала и я) переступили порог хаты Мандарина. Она оказалась трёхкомнатной. Детали не помню, но много полированной мебели, что-то с красивым названием «Хельга,» хрусталь, сервизы. Ни у кого из участников буржуйского разгула такого не было.

Над разнообразием угощения Рем не заморачивался. Была подана на большом блюде разварная картоха, а вокруг выстроились тарелки с колбасной нарезкой, отварными сосисками, сыром. Хозяин нам этим угодил невероятно и только успевал дорезать дефицит. Кружила наши юные головы пара бутылок кисловатого вина «Рислинг.»

Хозяином был именинник, а им руководила Женя — румяная, довольная, позабывшая про проклятые 15 сантиметров, так долго державшие их на расстоянии. Покатилась вечериночка. У Рема имелись отличные записи на кассетном магнитофоне. Много так уважаемой нами иностранщины, которая не поощрялась. Мы, не привыкшие к изобилию деликатесов, не выдержали: «Рем, колись откуда такая сладкая жизнь?!»

Мандарин развёл в стороны шторы и тюль на окне и, включив свет на балконе, поманил нас к себе. Благодаря царящему полумраку в гостиной, нашим гляделкам открылось колбасное изобилие на металлическом стеллаже: связки сосисок, колбасы — вареная, копчёная, ветчина, какое-то прессованное мясо… Здесь же стояли пакетики явно со сформированными «заказами.» Ну, да Новый год приближался!

Вспоминая о «заваленном» колбасой балконе, я понимаю, что это была игра нашего воображения. Колбасных изделий было не «сто штук,» а не более двадцати, но всё равно впечатлило основательно. Интересно, как со всем этим уживался марксизм-ленинизм бабушки Рема? А может именно она уговорила домочадцев начать построение коммунизма с их, отдельно взятой семьи?

Без подробностей Рем пояснил, что его родители да и «пол родни» работают на мясокомбинате. Мать, например, возглавляет лабораторию контроля и качества, а батя — водитель. Вопросы откуда у Рема модные шмотки, возможность достать косметику и трескать копчёную колбасу, отпали.

Мы наглядно увидели-поняли, что существует тайный союз взаимно выгодных людей, которые «по дружбе» обмениваются съедобным и несъедобным дефицитом. Поэтому те, кому нечем меняться, целый год берегут единственную банку зелёного горошка для Нового года. Не будь Рем таким душкой, наверное, его бы побили. А так повздыхали, поприсвистывали, догуляли и отправились в свою жизнь.

После званой вечеринки, Рем и Женя начали встречаться открыто. Все привыкли, что они пара. Но лично я примечала, что девушка комплексует рядом с Мандарином по-прежнему: старается присесть, если возможно, когда парень подходит, разговаривая на школьной лестнице, непременно встанет пониже. А ведь Рем ей нравился очень!

Однажды (мы с ней вместе контрольную прогуливали в туалете) Женя с затуманенным слезой взором, в сердцах сказала: «Рем тростит про нашу свадьбу в будущем. Говорит, родители кооперативную квартиру подарят. А как представлю: я Каланча и он Мандаринчик. Гости подохнут от хохота. И это сейчас, идём мы по улице, никто внимания не обращает, думая, может одноклассники мы или соседи. А длинная жена и короткий муж — это потешно!»

Выпускной. Мы разлетелись в разные стороны. Женя поступила в торговый техникум (а ведь когда-то планировала в педучилище), Рем МандарИнов стал студентом института культуры. Гордился, что сам поступил, без всякого блата — ВУЗ был в другом городе. При случае я с интересом воспринимала новости обо всех бывших одноклассниках.

И вот «сорока на хвосте принесла»: «Женя передумала выходить замуж за Рема чуть ли не накануне свадьбы!» И вроде бы бросила фразу: «Лучше бы ты одноглазым родился!» Интересно, что бы выбрал Рем, будь у него такая возможность и Женя шла бонусом за одноглазость?

Мы, бывшие одноклассницы, выходили замуж, рожали. разводились, снова вступали в брак или растили детей самостоятельно, а Женьку так и не просватал никто. И даже мамой-одиночкой она не стала. Быть может, её единственной половинкой был Рем?

Лет семь назад, на крытом рынке, я увидела мужичка — знакомо песочные волосы и походка — подпрыгивающая. На смену полноте явилась спортивная накаченность. Кожаная, качественная куртка, джинсы, обувь на допустимой для мужчин «платформе.» С ним рядом шла худощавая женщина, знакомо, сантиметров на 15, повыше. При разговоре не мужчина к ней тянул шею, а она склоняла голову. И то плеча спутника касалась рукой, то брала его под руку.

Я шла не отставая, по пятам, готовая окликнуть: «Женя, Рем!» Но пара свернула к прилавку, и я увидела лица. Да, Рем. Но не с Женей. Очень похожая, но другая женщина. Мне показалось — счастливая.

 

Нет, другая женщина. Счастливая

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.