Человек-загадка

На вопрос, когда лучше позвонить, он вдруг вздрагивает и спешит перебить:
— Нет-нет. Я сам позвоню.
Спрашиваю:

— Сколько с меня?

Бормочет что-то невнятное. Я не могу разобрать. Переспрашиваю:

— Как, не знаете? А кто же знает?

Он:

— Я не сказал «не знаю», я сказал «не надо».

— Как это «не надо»?

— Вот…- я копаюсь в карманах. — Пятьсот рублей хотя бы. Вы же работали.
— Спасибо — на секунду его лицо будто освещается изнутри, ровным, каким-то нездешним светом. Он отворачивается и начинает собираться. Только что Николай починил мне газовую колонку для нагревания воды. И теперь этот седой, сухопарый мужчина складывает вещи в старенькую сумку…

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1222384/pub_5cbab7a10a13b900b4b7a209_5cbad001a5389a00b3d8e528/scale_600

Везу его домой. Он опять молчит. Сначала заинтересовавшись моим внедорожником, Николай слушает рассказ молча, кажется, равнодушно и больше заинтересованности темой не проявляет. Теребит колено, точно оно у него болит. Смотрит перед собой.

— Николай, а почему вы от денег хотели отказаться?

— Так они счастья не приносят.

Да, деньги не приносят счастья, думаю. В связи с этим можно не брать плату за вызов.

— Но вы же работали! Я тоже не мог не заплатить. Думаете, я бы воспользовался тем, что вам деньги не приносят счастья? Он поворачивается ко мне и опять его лицо светится изнутри.

— Да?

— Да! — отвечаю. — Такая свежая мысль, человек за свою работу должен получать деньги.

Он улыбается. Его свет угасает.

— Давайте в понедельник, после шести, вам трубу заменим. Видели, она там потрескалась.

— Конечно. Сколько нужно на новую? Давайте я дам.

— Нет. — он опять равнодушно смотрит вперед и теребит колено. — Я куплю.

— Хорошо, когда позвонить?

— Я сам позвоню…

Другие электрики, сантехники, слесаря, отзываются о нем одновременно с уважением и иронической улыбкой. Он, хоть и лучший мастер в поселке, но им не конкурент. Запойный.

— Говорят, он запойный. — Рассказываю я жене. — Странно, никогда его пьяным не видел.

— Жалко, — вздыхает жена, — интересный мужчина и такая болезнь. Откуда, почему…

— Я не знаю. Его не разговоришь — В мужской красоте я не понимаю, вижу в правильных чертах Николая, лишь мягкость и некоторое своеобразное благородство — Он действительно интересный?

— Да конечно, — отвечает жена — Видел его глаза?..

В понедельник Николай не появляется. Не звонит и во вторник. Пришедший вместо него сантехник пожимает плечами:

— Ушел в себя.

— Так и сколько он будет в себе?

— Не знаю. Он не общительный. Человек-загадка. Кто ж его знает?

В среду набираю Николаю.

— Алло.

— Приходите, — говорю, — все-таки давайте трубу у колонки поменяем?

— Я сейчас не могу. — короткий ответ.

— Хорошо. — соглашаюсь я и не знаю, как продолжать.

— У меня мама умерла.

Я бормочу слова соболезнования. И, в конце разговора, забывшись, спрашиваю:
— Когда позвонить?

— Я сам, я сам позвоню…

Через неделю, прощаемся… он заменил мне трубу, отказался назвать стоимость работы, согласился с моей ценой, на мгновение просветлел лицом, так, будто впервые видит столь хорошего человека, и попросил довезти до дому. Здесь близко. Я с радостью повез. Это моя последняя надежда, хоть что-то узнать о загадочном Николае.

— Шумно у меня, — говорю, — дети замучили: то болеют, то хулиганят, то школа, то подготовка…

Молчит, теребит колено.

— А вы один живете?

— Теперь да.

Молчим. Едем.

— В случае чего, поможете?

— Конечно.

— Вы всегда здесь?

— Всегда. С детства.

— И родители отсюда?

— Отец местный был, мать из Симферополя. Была.

— Значит, крымчанин настоящий.

— Получается так.

— Мне нравится Крым. Хочу здесь остаться пожить.

— Да? — он поворачивается ко мне и лицо его светится совершенно волшебным светом.

— Надо вам тот насос, что в гараже, подключить. Напор будет больше. Я там все знаю. Ведь это я его когда-то ставил… И, как бы предупреждая мой вопрос:

— Я сам позвоню.

Я так ничего и не узнаю о нем, хотя позже мне покажут окно квартиры в пятиэтажке, где он живет. И под окном я увижу старую облезшую модельку советского истребителя — игрушку, привязанную к подоконнику.
Я так ничего и не узнаю.

А пока, смотрю как он, чуть сутулясь, уходит от меня в раннюю крымскую осень. Бредет. Останавливается. Глядит куда-то вверх, на кроны начинающих желтеть деревьев. И , я уверен, лицо его светится в этот момент.
Ровным, каким-то нездешним светом.

Борис Мирза

SkVer