«Мамкин сын, значит», — говорили Олегу на работе

Олег Рыков молча пошарил в карманах, достал небольшой клочок бумаги.

— У меня телефонный разговор с Омском. Мать вызывает.

В прошлый раз у тебя был телефонный разговор с Омском, сегодня разговор с Омском… Ты что, думаешь, у нас матерей нет?

— Есть, конечно.

— Так одевайся. Завтра переговоришь. — Баукин уже стоял в дверях.

— Не могу, — сказал Олег. — Мать у меня сильно болеет.

— Ладно, уговорил.

Бригадир поднял воротник куртки, застучал сапожищами по деревянным ступеням, спускаясь на землю.

— Мамкин сын, значит, — перед тем как закрыть дверь, сказал Саша Трофимов.

Олег Рыков молча пошарил в карманах, достал небольшой клочок бумаги.

Тропа неожиданно сузилась, потекла вдоль татарника и наконец совсем оборвалась, уткнувшись в предупреждение: «Граждане! Не подходите близко к обрыву. Это опасно!»

Последние слова Наташа произнесла по слогам, прочла — и заглянула в пропасть.

Наташа испуганно отшатнулась, представив, с каким грохотом берег может обрушиться в море.

— Веселенькое местечко! — засмеялась она. — Свалишься — и костей не соберут.

Олег стоял рядом, держал ее за локоть, когда она заглядывала в пропасть.

— А тебе разве не любопытно заглянуть вниз? — спросила его Наташа. — Или ты привык подчиняться надписям на табличках?

— Все же ты зря не заглянул вниз. Там красиво. Просто красиво — и все! Дикая природа. Стихия. Волны. Камни… Это запомнится.

— Если ты настаиваешь, я загляну. — Олег засмеялся. — Я даже прыгну вниз, если тебе это необходимо.

— Ну, ну, перестань играться. — Наташа схватила его за рукав, оттянула насильно подальше от обрыва.

— Я проведу тебя до общежития. У меня через полчаса звонок из Омска.

— Опять — мама? — поинтересовалась Наташа, — Опять.

Ты так часто говоришь с ней по телефону, что тебя в бригаде прозвали «мамкиным сыном».

— Видишь ли… — засмеялся Олег. — Может, вместе сходим на почту? Я переговорю, и мы еще успеем побродить. Может, и в кино успеем.

— Да нет, ты уж сам… с мамой разговаривай.

Ожидая вызова, Олег читал объявления, висевшие на стене. Телефонный разговор, как всегда, задерживался, и Олег терпеливо ждал вызова.

В Омске сейчас конец рабочего дня. Мать, вероятно, уже в пути. Анна Игнатьевна не умела беречь себя. Она переживала все беды и неудачи школы.

Больше всего на свете Анне Игнатьевне хотелось, чтобы Олег удачно женился. Она мечтала о внуке. Тогда бы у них была семья. Большая семья. А пока их только двое, никого из родственников у них нет. Но на тему Олеговой женитьбы они почти не говорили.

Когда Олег объявил, что едет строить Атоммаш, едет далеко и надолго, — Анна Игнатьевна не выдержала и заплакала. Она очень не хотела расставаться с сыном.

И все же она не стала его отговаривать. Быстро овладев собой, принялась собирать в дорогу.

Перед отъездом Олег сказал:

— Странно как-то получается, мать. Столько лет мы прожили вместе, а фамилии у нас разные. Даже как-то неудобно перед людьми. Ты Северина, я — Рыков. Давай я поменяю свою фамилию на твою.

— Не надо, сынок, — подумав, ответила Анна Игнатьевна.— Ты родился Рыковым и должен оставаться им до конца жизни. Ведь все равно это ничего не меняет.

Дежурная телефонистка постучала в окошко:

— Омск на проводе. Заходите в кабину.

Только сейчас отлегло от сердца. Олег сразу успокоился. Последнее время он никак не мог избавиться от щемящего предчувствия, что мать когда-нибудь не придет на разговор с ним.

Осенью Олег заболел.,.

Прошел густой дождь, и в котлован, вырытый для ростверка, попала вода. Ее вычерпывали оттуда ведрами. Баукин приказал, чтобы к приезду первой машины с бетоном основание было чистым.

Несколько часов Олег ползал на коленях по мокрому дну. Он и не заметил, как промок до нитки.

На другой день с двусторонним воспалением легких его отвезли в больницу.

Ребята из общежития, где жил Олег, передали Наташе телеграмму. Она вынула ее из сумочки и еще раз перечитала текст: «Приглашаетесь телефонный разговор Омском 24 сентября 20 часов». А сегодня уже двадцать шестое. Если б телеграмма не залежалась в почтовом ящике, то Наташа могла бы сходить и сама на разговор с матерью Олега или, в крайнем случае, договорилась с кем-нибудь из ребят. Но время ушло, телефонный разговор не состоялся, и бедная женщина теперь бог знает, что думает…

После встречи с врачом остался неприятный осадок. Что Олег сильно болен — это ясно, но насколько опасно — Наташе не сказали. Рыков был в тяжелом состоянии, лежал без сознания, а где-то далеко, в Омске живет человек, кому он особенно дорог. Мать теперь терзают сомнения, ночи кажутся мучительно длинными…

Но прежде чем сообщить в Омск о болезни Олега, Наташа все же решила посоветоваться с бригадиром. Кроме того, она не знала адреса Анны Игнатьевны и надеялась, что Баукин поможет ей в этом.

— Я и сам не соображу, как поступить, — сказал Баукин — Сообщить матери, конечно, не мешает. Может, она приехать захочет. Кто их поймет, матерей… Но и сомнение имеется. Вдруг сильно растревожим женщину? Представь себе: получит она телеграмму — и сама в больницу ляжет. Вот и сделаем мы доброе дело по-медвежьи. С другой стороны — и молчать не годится. Парень-то свалился не на шутку.

— Матери, мне кажется, надо сообщить. Мне нужен ее адрес. У тебя он есть?

— Откуда? У меня в бригаде сорок человек.

— Может, ребята знают?

— Я спрошу… Но это не выход…— протянул Баукин. И загорелся: — А если самолетом в Омск слетать? День — туда, день — обратно. Мы бы тебе на билет сбросились. Так бы было лучше, чем телеграмма, по-человечески… У них отношения с матерью какие-то странные, шибко нежные. От телеграммы она перепугается наверняка, а если ты ей все объяснишь при встрече, растолкуешь — она и успокоится. Совсем другой табак! Чего ты молчишь? Я ведь дело предлагаю.

В этот же день он раздобыл деньги на поездку в Омск, заказал билет на самолет и договорился, чтобы Наташу отпустили с работы на два дня.

Наташе не удалось отыскать адрес Анны Игнатьевны. У Олега она не могла спросить, а в комнате общежития, где он жил, ребята все переворошили, но конверта с письмом от матери не нашли. В отдел кадров она опоздала.

Придется тебе в Омске искать через справочное бюро, сказал ей Виктор Баукин. — Если возникнут затруднения — будь настойчивее, позубастее. Иди к начальникам в адресное бюро, в милицию обратись. Найдут! Имя, отчество и фамилию знаешь, возраст примерно высчитаешь — как не найти!

…В Омске Анна Игнатьевна Рыкова в городе не проживала.

Содрогаясь от холода, Наташа растерянно ходила по улицам незнакомого города. Если б она знала хотя бы улицу, где жил Олег!..

Произошло какое-то недоразумение, но какое именно? Возможно, Олег с матерью жили неподалеку от областного центра, и в Омск Анна Игнатьевна ездила только для телефонных разговоров с сыном?

Может быть, Анна Игнатьевна носит другую фамилию по какой-либо причине? Но тогда отыскать ее практически невозможно.

Наташа возле школы вдруг остановилась, вспомнив, что однажды во время разговора Олег упомянул, что мать его работает учительницей.

Это была ниточка, и на другой день Наташа пошла в гороно.

Начальник отдела кадров гороно — сухонький, болезненного вида мужчина, — узнав, что Наташа приехала с большой стройки, оживленно заговорил:

— Читал, читал в газетах… Атомная энергетика — это наше будущее. Хотелось бы посмотреть на Атоммаш.

Потом он старательно, посапывая по-стариковски, перебирал картотеку, куда-то звонил, уточнял и наконец разогнувшись, печально развел руками:

— Нет такой учительницы… Анна Игнатьевна у нас в городе только одна — Северина. Она работает в средней школе. Старый, опытный педагог.

— У нее сын есть?

— Сына у нее нет. Она живет на улице Герцена. Если хотите, я дам адрес… А вдруг? Мало ли что бывает?

На поиски дома, где жила Северина, ушло часа два. Дважды позвонила в квартиру, но никто не открыл дверь.

От холода, утомительного поиска нужного дома Наташа изрядно устала, продрогла, прислонилась на лестничной площадке к батарее, погрелась. С работы начали возвращаться жильцы дома, и Наташа вдруг сообразила, что у соседей она может узнать, есть ли у Анны Игнатьевны сын Олег. Тогда многое прояснится… Она позвонила в одну квартиру, и какая-то женщина, несколько насторожившись, ответила, что Олег жил в их подъезде, потом он уехал на стройку, только он Севериной не родной сын, а приемный.

— Можно у вас погреться? — спросила Наташа.

Соседка разрешила ей войти в комнату, но настороженность не исчезла во взгляде.

— Вы кто же Олегу будете? — спросила она.

— А я со стройки… Знакомая. Олег сильно заболел, и ребята прислали меня к его матери, чтоб сообщить. Я с таким трудом нашла ее…

— Олег славный парень, мы его все тут уважали уже мягче произнесла хозяйка квартиры, — но ему знаете, не следовало уезжать… Мать так этого не хотела.

— Вы говорите, он ей не родной сын?

— Да, родители Олега погибли в автомобильной катастрофе, когда ему было восемь лет… Он учился в классе Анны Игнатьевны, вот она и взяла его к себе, потом усыновила. Олег в те годы часто болел, но она выходила его. Правда, самой ей это много здоровья стоило, да, не следовало бы ему уезжать, — повторила она, и в голосе ее послышалось осуждение. — Но, знаете, тут не бывает законов. Каждый поступает, как считает нужным.

— Конечно, — согласилась Наташа.

…Известие о болезни Олега Анна Игнатьевна выслушала спокойно, без оханья и суеты. У нее лишь слегка порозовели щеки. Вначале она только произнесла: «Спасибо, что вы мне сообщили об этом».

Поскольку Наташей был заказан телефонный разговор с Волгодонском, Анна Игнатьевна решила узнать у Баукина новости о здоровье Олега. Если понадобится, она готова была немедленно ехать к сыну.

Вместе они отправились на переговорный пункт. Ожидая вызова, Наташа и мать Олега негромко переговаривались: о стройке…

В беседе незаметно пролетело время, их пригласили в кабину.

Наташа взяла трубку:

— Алло, Виктор Васильевич? — но в трубке зазвучал незнакомый голос — чуть приглушенный, слабый. — Алло, кто у телефона? Мне нужен Виктор Васильевич Баукин! Кто-кто? Олег Рыков?..

Наташа с удивлением обернулась к Анне Игнатьевне:

— Говорит… ваш сын…— и передала ей трубку.

Лицо старой женщины просветлело от радости и изумления.

— Олег, это ты? Ты откуда говоришь, Олежка?..

Из больницы?.. Как твое самочувствие?..

Наташа не могла понять, как мог у телефона оказаться Олег. Видимо, все это организовал ему бригадир. Ох уж этот Баукин, перед ним никто устоять не сможет.

По бледным щекам Анны Игнатьевны текли счастливые слезы.

Наташа потихоньку вышла из кабины, давая возможность вдоволь наговориться матери с сыном.

 

SkVer