«Маришка, я уже еду!»- крикнул Сергей в трубку, не попадая в рукава ветровки

Настроение у Каменева было отвратительное. Болела душа, а точнее, больно царапала где-то внутри острыми коготками совесть. Сергей был и встревожен, и смущён куда более сильно, чем раньше в таких же случаях, а ему уже приходилось это переживать.

Он, так сказать, снова «возвращался из командировки». Понимая, что человек, приехавший после недельной отлучки, просто обязан иметь на себе хоть одну «пылинку дальних стран», а на нём её не нашёл бы даже высококлассный сыщик-эксперт, Каменев раздумывал, как бы выкрутиться поудачнее.

Потому что никаких «дальних стран» вообще не было в его жизни. Сергей мысленно ругал себя, что явно хватил через край, придумав эту довольно долгую поездку, и теперь не знал, каким должен быть путешественник, искренне радующийся встрече с родными краями.

По дороге домой он забежал в большой торговый центр, растерянно пометался у витрин и наконец выбрал в ювелирном отделе вроде бы вполне приличную и изящную вещицу — серебряную цепочку с кулоном в виде целящегося из лука Купидона. В супермаркете купил бутылку мартини, апельсины, коробку дорогих конфет. И медленно пошагал к уже видневшейся из-за других домов девятиэтажке, пытаясь представить и «отрепетировать» в уме сцену встречи.

О чём же говорить-то с Мариной, ведь не может такого быть, чтобы за семь дней ничего интересного не произошло, а она обязательно спросит. Хотя… лично ему куда интереснее было иное: догадывается ли жена, что ни в одну настоящую командировку Сергей за последние полгода ни разу не ездил, а приятно проводил время на другом конце города у молодой разведёнки Танечки.

И вот же ерунда какая вышла: он прилип к этой девчонке так, что, кажется, силой не оторвать. Даже на прямой и наглый обман рискнул. И Марина поверила. А он ни разу не попался. Впрочем, раньше «командировки» длились, ну, дня три.

Сергею вдруг стало очень стыдно перед женой, и он, чтобы поддержать дух, начал раздувать в себе злость и обиду: конечно, она сама виновата в том, что он бегает на сторону. Пусть ещё спасибо скажет, что вообще не ушёл, когда выяснилось, что Марина не может иметь детей. Доктор прямо так и сказал.

«Маришка, я уже еду!»
Коллаж Галины Серебряковой

Хотя Каменев тогда и не мечтал ни о каком потомстве и, наверное, даже был бы против появления в семье малыша — надо сначала и для себя как следует пожить. Но сам факт, что жена оказалась какая-то ущербная, заставил посмотреть на неё другими глазами: а зачем ему такая? Конечно, мыслишку эту дурную он отогнал — любил же он Марину, в конце-то концов.

Тем более она, поплакав и погоревав, стала упорно ходить по разным специалистам, пытаясь поправить столь жестокую оплошность природы. Но тому вот уже шестой год пошёл, а врачи по-прежнему разводили руками и не давали никакой надежды. Марина поскучнела, иногда надолго впадала в молчаливую тоску, смотрела на Сергея, а казалось, что сквозь него.

Ну какой же мужик это выдержит? Жалко её, конечно, только жалость его утомляла, требуя невероятных душевных усилий, а хотелось бездумной, ничем не омрачённой молодой радости, которую и давала ему весёлая, симпатичная и совершенно глупая Танечка, с которой он познакомился случайно в гостях у товарища: она была подружкой его жены.

Танечка не умоляла, чтобы Каменев бросил Марину навсегда, ей было вполне достаточно «командировок», и Сергей иногда спрашивал, а не приезжает ли к ней кто-то ещё в промежутках между его визитами. Но Танечка лишь лукаво прищуривала голубые глаза и улыбалась, чем и сердила, и того сильнее привязывала к себе. Впрочем, особых уколов ревности он не испытывал, поскольку не собирался всю оставшуюся жизнь тянуть этот романчик, к тому же чувства уже поутихли, хотя притяжение беззаботной Танечки пока ещё было непреодолимо.…

 

Нет, злости вызвать не удалось, оставалось только сохранять спокойствие, а там видно будет. Марина обрадовалась, обняла его, поцеловала в небритую щёку. Хорошо, что в прихожей было полутемно, и она не заметила, как краска бросилась ему в лицо. Но Сергей всё-таки не удержался и посмотрел ей в глаза чуть более пристально, чем нужно: играет мастерски или на самом деле такая простодушная? А Марина уже повернулась, побежала в ванную («Сейчас я тебе воду напущу горяченькую и свежее полотенчико соображу!»), уже включила плиту в кухне.

— А в анекдотах всё по-другому, — пошутил Сергей и тут же прикусил язык, но было поздно.

— В каких анекдотах? — Марина не слишком удачно изобразила удивление.

— Ну, ты же знаешь, — в его голосе скользнула лёгкая досада. — Вернулся муж из командировки…

— А… — сказала она, и, как показалось Сергею, чуть погрустнела. — Ты бы хотел, чтобы и у нас так было? Пойди и проверь шкафы. И на балкон не забудь заглянуть. С девятого этажа не спрыгнешь запросто.

— Прости, Марина, дурацкая шутка, — тут же отступил Сергей и с облегчением скрылся в ванной.

Понятное дело, никакой «дорожной пыли-грязи» на нём не было, но не нарушать же ритуал. Он принял душ, побрился, вышел розовый и весёлый.

— А что я тебе привёз, Маришка! Прямо из Питера.

Она с любопытством открыла изящный чёрный футляр, вытянула цепочку, покачала на ладони. Сергей обмер: сейчас скажет, что видела вчера такую в ближнем магазине.

— Спасибо, Серёжа. Очень красивый подарок.

— Да? Я старался, целый час, наверное, выбирал.

— Но носить я её не смогу.

— Почему?!

— Очень короткая. Мне такие не нравятся. Да ты не расстраивайся. Зато не потеряю и буду хранить долго-долго.

— Умница ты моя, — Сергей и огорчённо, и растроганно приобнял Марину.

Потом они мирно ужинали, попивали не спеша мартини. Сергей чистил апельсины и подкладывал ей ароматные дольки.

— Расскажи про Петербург, — попросила Марина.

— Да всё так же хорош в любое время года, — неопределенно ответил Сергей, лихорадочно пытаясь вспомнить, что в последнее время читал или видел о Питере. — И к тому же, сама понимаешь, мне не до его красот было: дел столько — еле управился.

Ему померещилось, что по губам Марины скользнула недоверчивая улыбка. И Сергей схватил бутылку:

— Знаешь, Мариш, давай выпьем за то, чтобы мы с тобой всегда и отовсюду возвращались друг к другу. Без расставаний ведь не бывает, да?

— Да вроде я никуда не собираюсь. Ну, если хочешь, давай, — она кивнула. — А что, скоро опять командировка?

— Нет-нет, с меня хватит! — Сергей замахал руками, не посмев посмотреть ей в глаза.

Ночью Марина проснулась и удивилась: Серёжи рядом не было, а в коридор падала полоса света из кухни. Накинув халатик, пошла узнать, что с ним случилось, отчего не спится. Сергей стоял, уперевшись лбом в высокую стенку холодильника.

— Серёжа! — вскрикнула Марина. — Тебе плохо? Может…

— Подожди, ничего не надо, — перебил он каким-то сдавленным голосом. — Марина, я должен тебе это сказать, хоть и трудно. Короче, я, видимо, подцепил… дурную болезнь. Ты понимаешь, о чём речь, — он уставился в пол и криво усмехнулся.

— Вот так, да? — медленно произнесла Марина. — Значит, и я теперь…

Сергей неловко пожал плечами:

— Мне уйти?

— Сядь, — неожиданно жёстко сказала она. — Каменев, я давно знаю, что ты мне врёшь с этими своими командировками. Догадалась. Мы, бабы, умеем. Я ничего тебе не говорила. Я запретила себе ревновать. Я только надеялась, что у тебя порядочная… подруга. Я-то ведь неполноценная, да?

— Марина, я же люблю тебя, ты знаешь, — он наконец поднял голову, но она уже шла по коридору в комнату.

Сергей до утра проторчал в кухне, допил мартини и сбежал из дома, едва первые автобусы вырулили на маршруты. Поднятый ни свет, ни заря одинокий приятель и коллега напоил его чаем и, сочувственно подмигнув, сказал по какому адресу надо ехать — и побыстрее. Гора свалилась с плеч у Каменева, когда доктор произнёс вполне равнодушно: «Чего паникуешь? Все в порядке. Пока в порядке. По бабам бегаешь, небось? Добегаешься…».

— Я ошибся, Мариночка! — почти закричал он с порога, примчавшись домой. — Я дурак. Идиот полный!

— Ты уже второй раз ошибся, — спокойно ответила она. — Первый — когда женился на мне. Мне кажется, что вот эту ошибочку я могу помочь тебе исправить.

— Нет, не надо, — умоляюще сказал он. — Ты мне нужна, понимаешь?

— Серёжа, ты только что признался в своем идиотизме, так? Зачем мне рядом сумасшедший, сам подумай?

— О, чёрт, — схватился он за голову.

— Я ухожу к маме. Надо отстраниться. Да и видеть тебя, если честно, невмоготу. Даже не звони. Я сама решу, как мне дальше жить. Найду тебя сама, если…

С этого вечера жизнь для Каменева превратилась в сплошное мучительное ожидание. Его терзало последнее словечко «если». Что — «если»? Он не знал, как поступить. Кроме офиса и дома нигде не бывал, а мобильник сжимал в ладони даже во сне. Иногда вспоминалась Танечка — и Сергей чувствовал к себе отвращение. Точно — дурачина и гад. Телефон ожил через месяц:

— Ты живой там? А у меня новость. Я беременна. Врач сказал, что это настоящее чудо. Я счастлива, Каменев. А ты?

— Марина, я приеду сейчас за тобой!

— Нет, я ещё не решила.

— Уже еду, Мариша! — прижав трубку щекой к плечу, Сергей сорвал с вешалки ветровку. — Прости меня, прости, слышишь?..

 

SkVer
«Маришка, я уже еду!»- крикнул Сергей в трубку, не попадая в рукава ветровки
«Держит нас в тонусе»: стало известно, как складывается судьба девочки, которую россиянка родила в 60 лет