«Много вас тут таких бродит»

— Катька смахнула слёзы с сухих глаз.

Привычно обогнув пыльную кучу каких-то ящиков и обломков мебели, брошенных неизвестно кем и зачем в длинном коридоре девятиэтажки-малосемейки, Рита стремительной походкой двинулась к лифту. Она устала после рабочего дня, и потому даже и мало-мальского внимания не обратила на группу подростков, стоявших у стены напротив подъёмника. Ну стоят и стоят, хихикают, болтают что попало. Кто в своё время не табунился по дворам и подъездам?

«Много вас тут таких бродит»
Коллаж Галины Серебряковой

— Дашка, это твоя, что ли, костями гремит? — услышала Рита за спиной расслабленный, врастяжечку, девичий голосок.

— Аха, она, коза старая, — ответил другой, в котором прозвучали очень знакомые интонации.

Уже хорошо пожилая кабина, охая и скрипя, медленно спускалась, видимо, с самого верхнего этажа, и Рита против воли оглянулась, усмехнувшись на «козу старую». Пять пар глаз смотрели на неё с издевательским любопытством, а вот шестая, с острого личика невысокой худенькой девочки — с каким-то злым весельем. Дашка… Рита давно не видела её. Соседей из квартиры рядом-то и десятка раз за год не встретишь: утром проскочишь на работу, вечером — домой. Сколько ей сейчас? Ну лет четырнадцать, наверное. Она уже хотела было поприветствовать Дашку, как осеклась, остановленная почти шипением сквозь зубы:

— Ч-чё уставилась? Вали давай отсюда, пока не…

Что «не», узнать не удалось: захохотали во все свои юные глотки подружки Дашки и наконец-то расползлись с присвистом двери лифта. Рита не стала настаивать на продолжении разговора и уточнении прозвучавшей угрозы (хотя и было интересно, ну так, чисто по-человечески), шагнула в обшарпанную кабину, в последний момент переступив плевок на полу, повернулась и ещё раз поймала на себе ядовитый «выстрел» из тёмных стволов глаз этой девочки.

Машинально читая давно осточертевшие идиотские надписи на стенках, старалась не выбиться из равновесия и всё-таки расстроилась от неожиданной и крайне неприятной встречи. Вот за что, спрашивается, ненавидит её Даша? А слово «коза» вспомнилось второй раз, когда Рита открывала дверь квартиры: именно его большими корявыми буквами её же, Ритиной, губной помадой Даша написала, уходя, чтобы больше не вернуться.

Это потом, на следующее утро, стало сюрпризом: даже вне себя от ярости девчонка умудрилась прихватить «на память» со столика в прихожей Риты специальную сумочку с дорогой косметикой.

Ну вот, всё-таки «вышибло из седла». Хоть валерьянку пей. Ведь вроде всё уже подзабылось, но эта угроза… Господи, да что она может сделать ей, Рите, взрослой женщине под сорок? Впрочем, не в угрозе, конечно, дело. Скорее всего, очень больно царапнула неприкрытая, по-детски откровенная Дашкина злоба, которая осталась и не остыла, хотя прошло уже почти пять лет.

Тогда Рита возвращалась уже в сумерках, торопилась в домашнее тепло с промозглой улицы. Она и понятия не имела, что за хрупкая — прямо соломинка — девочка сидела в одиночестве на подоконнике в коридоре первого этажа. Но пробежать мимо не смогла, настолько потерянный и горестный вид был у этой девчушки. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Рита положила ладонь ей на голову и погладила по спутанным светло-русым мягким волосам:

— Ждёшь кого-нибудь?

— А… — девочка диковато высвободилась из-под руки, потуже закуталась в курточку и замерла.

— Тебя как зовут? — Рита была уже просто не в силах оставить её.

— Дашка.

— Дашка? — удивилась Рита. — Кто это тебя так называет?

— Мамка.

— Ясно. И долго ты будешь здесь сидеть?

— Может, долго. Мамка злая.

Рита растерялась, не зная, как поступить дальше.

— Даша, ты, может, есть хочешь? А то пойдём ко мне. Поужинаем вместе…

— Не, не пойду я, — девочка впервые подняла глаза. — Я вас не знаю. — Но сама уже сползала с подоконника.

Чуть позже в тесноватой кухоньке, поев картошки-пюре с котлетой и получив на десерт большое яблоко, Даша немного оттаяла и заговорила. Скоро в школу — был конец августа, в третий класс, всем подружкам уже купили новые тетрадки и альбомы, и пеналы, и ручки с карандашами, а у неё ничего нет.

— А мама у тебя кто? — осторожно спросила Рита.

— Мамка? Она пол моет в магазине, в отпуске сейчас. К ней каждый день гости приходят, вино пьют. Потом она меня выгоняет или я сама убегаю.

«Надо срочно поговорить с этой женщиной», — подумала Рита.

— Как зовут твою маму?

— Катька.

— Да что у вас там такое? — изумилась Рита. — Какое у Екатерины отчество?

— Все её Катькой называют, — упрямо повторила девочка. — Я пойду, а то она вдруг начнёт меня искать. Побьёт, если сразу не найдёт.

— В какой квартире вы живёте?

— А вам зачем? Вы к мамке тоже вино пить придёте? — остро глянула Даша.

— Нет, конечно, — засмеялась Рита. — Так, на всякий случай.

Даша сказала номер квартиры и ушла. Рита взволнованно заметалась по комнате: надо помочь ребёнку, но лезть в чужую семью страшновато. И всё-таки рискнула — позвонила в грязноватую ободранную дверь. Внутри кто-то завозился с замком, в приоткрытой створке показалось опухшее женское лицо, заплывшие глаза подозрительно уставились на Риту.

— Чего надо? Ты откуда? Опять из соц… как её там… Я ведь по-хорошему просила, чтобы ко мне…

— Я с шестого этажа, — чётко сказала Рита. — Хочу с вами поговорить о вашей дочери. Скоро в школу…

— А, ещё жалельщица нашлась! — почему-то возликовала «мамка». — Много вас тут таких бродит, а я одна, — она вроде даже всхлипнула и смахнула слёзы с сухих глаз. — В школу! Нету у меня денег. Если у тебя есть, так и купи ей чего надо.

— Ладно, — согласилась Рита. — А где Даша?

— А я знаю? Шлындает где-то. Чё ей дома торчать?

Вот с этого и началось. Рита взяла Дашу за руку, и они поехали на школьный базар. Купили даже красивый рюкзак и удобные туфли. Форму Даша принесла из дому, чтобы постирать и отгладить. И девочка стала жить словно в двух разных мирах, проводя вечера у Риты, а ночуя дома. Но, бывало, и возвращалась, если пирушка у Катьки затягивалась допоздна. Пришлось купить раскладушку.

Однажды вечером нагрянула Катька, не очень трезвая, но и не слишком пьяная.

— Хочу посмотреть, где моя оторва пригрелась.

Рита поморщилась на «оторву» и промолчала.

— Слышь, чего говорю? Своей нет, так ты на чужую позарилась? — в глазах Катьки светилось злорадное торжество.

Рита вспыхнула, но гостья не дала ей ответить:

— У тебя выпить не найдётся? А то ни рубля в кармане. Голова трещит!

— Может, таблетку?

— Ты больная, что ли? Денег дай! — и ушла, смяв в руке вожделенные купюры.

А через год грянул взрыв. Даша была уже совсем «своей», носила на колечке ключ от квартиры Риты. За что она тогда мягко, с желанием помочь, упрекнула девочку? Кажется, за сплошные тройки в дневнике. А Даша внезапно взвилась:

— Чё вы ко мне цепляетесь? Вы мне не мама! Я вас вообще ненавижу, понятно?

— За что?!

— А за это! Всё у вас есть, чистенько-красивенько. И вы вся прям такая… Ненавижу!

Она резко развернулась и убежала к себе. А на следующий день, вернувшись с работы, Рита увидела разгромленную квартиру. На диване валялось порезанное ножницами её выходное платье. Странно, но вместо досады и огорчения она почувствовала какое-то облегчение. С Дашей надо было расставаться, сбросить обязательства, которые Рита никому и не давала, а они почему-то существовали. И тут приоткрылась дверь, в прихожую влетел ключ и со звоном шмякнулся на пол. Дверь с треском вернулась на место, а за ней послышался смех явно не одного человека. Наверное, тогда-то и запунцовела на ней корявая «коза».

Рита всё-таки достала из аптечки пузырёк с валерьянкой, выкатила на ладонь три жёлтых шарика, подумала и добавила ещё столько же.

 

SkVer
«Много вас тут таких бродит»
Верный Ангел-хранитель