Ночной гость

История полностью правдивая и рассказана мне подписчиком канала Сергеем. Благодарю вас за историю, Сергей!

Ночной гость

На дворе стоял 80-ый год. Серёжка жил в самой лучшей стране мира — Советском Союзе. Умы граждан были всецело заняты Олимпиадой, что завершилась лишь на днях в столице, и ушедшим безвременно Высоцким.

Стояло лето. Ах, что это было за лето! Из окон неслись песни Владимира Семёновича. Все, от мала до велика, проводили свободное время на улице — девочки играли в дочки-матери, прыгалки и резиночки, мальчишки гоняли в дворовый футбол или устраивали бои в войнушку, бабушки сидели у подъездов, обсуждая молодёжь, мужики резались в карты или домино за столами под липами, попивая квас из трёхлитровых банок, а женщины судачили о новостях.

Вот и в тот вечер всё было как всегда, и Серёжка, которому весною исполнилось уже целых пять лет, резвился с ребятами во дворе, играл в песочнице и катал мяч, пока с балкона не послышался мамин голос:

— Серёжа-а-а-а, домой!

— Эх, уже и домой, — насупился Серёжка, — Ну вот так всегда, на самом интересном месте, только он начал выигрывать у Витьки в гонки между его новеньким грузовичком и Витькиным пластмассовым танком, как уже и домой пора.

Но было и правда уже пора, да к тому же и небо затянули тучки и начал накрапывать дождик.

Серёжка поднялся на второй этаж, где в небольшой, но очень уютной двухкомнатной квартире, проживала их семья — мама, папа, младшая сестрёнка и он. Умывшись и выпив стакан тёплого молока с рогаликом, Серёжка отправился спать в свою комнату. Сестрёнка была ещё совсем маленькой, она недавно родилась и поэтому спала в комнате родителей.

Укрывшись лёгким одеялом, Серёжка прикрыл глаза и тут ему вспомнился улетающий олимпийский Мишка, которого он видел по телевизору, и так ему стало грустно, что аж слёзы покатились из глаз, а в вихрастой голове всё звучал голос Льва Лещенко:

«На трибунах становится тише,

Тает быстрое время чудес,

До свиданья, наш ласковый Миша,

Возвращайся в свой сказочный лес.

Не грусти, улыбнись на прощание,

Вспоминай эти дни, вспоминай,

Пожелай исполненья желаний,

Новой встречи нам всем пожелай.

Расстаются друзья,

Остается в сердце нежность,

Будем песню беречь,

До свиданья, до новых встреч…»

Так и заснул Серёжка под эту песню, махая рукой Мишутке, улетающему за горизонт.

Посреди ночи Серёжка внезапно проснулся, сон как рукой сняло. Кровать Серёжина стояла изголовьем к стене, справа, у самого окна. Из окна лился ровный лунный свет, форточка была открыта и пахло матиолами — ночными фиалками, которые мама выращивала в длинных деревянных ящиках на балконе. Лёгкая тюлевая занавеска медленно колыхалась от свежего ночного ветерка. И тут из окна упала тень, и Серёжка понял, что на балконе кто-то есть…

Но детское сердце даже и не ёкнуло:

— Отец курит, — подумал Серёжка, и тут же обмер. Ледяная волна страха окатила его от макушки до пяток.

— Да ведь отца же нет дома, он в командировке!

Серёжкин отец работал водителем большой фуры в Совтрансавто, и его часто и подолгу не было дома, он колесил по просторам Советского Союза, а возвращаясь всегда привозил сыну подарки — конфеты «Мишка на Севере», венгерские компоты из слив и сахарные персики, новые игрушки.

Серёжка приподнялся в кровати и заглянул в окно. На балконе стоял здоровенный мужик, широкие плечи и густая копна длинных волос. Он стоял, опершись двумя руками на перила балкона и смотрел вниз.

— Вор! — пронзила Серёжку мысль, и ему стало совсем жутко. В соседней комнате спала мама с маленькой сестренкой, этаж-то второй и, конечно, негодяю не составило труда залезть к ним.

— Но зачем ,что брать у нас?! — недоумевал мальчишка.

Он бы, пожалуй, размышлял и дальше, но в эту секунду случилось невероятное — незнакомец повернулся в профиль и у него поднялся хвост, именно хвост похожий на львиный, длинный, голый и с кисточкой на конце.

Серёжка приглушенно вскрикнул, горло сжало от страха будто тисками. И тут существо повернуло голову на звук, и заметило мальчика. Оно подошло к окну, просочилось через бетонный парапет окна, раму и стекло, и очутившись в комнате, начало медленно приближаться к Серёжке.

Мальчик чётко слышал, как цокают его когти по паркету, именно когти, а не копыта. Подойдя к кровати, на которой замер в полном ужасе Серёжка, страшный пришелец начал склоняться к нему, а мальчик почувствовал, что его вдавило в постель так, будто многотонная бетонная плита легла вдруг сверху….

Серёжка не мог ни пошевелиться, ни закричать, ни даже закрыть глаза, состояние его было близко к обморочному от дикого ужаса, сковавшего всё его тело. Морда существа с низким покатым лбом и небольшими отростками в виде рожек, приблизилась к самому его лицу. Оно было так близко, что Серёжка мог отчётливо разглядеть тёмную с сединой шерсть, покрывавшую это нечто, и маленькие, глубоко посаженные глаза, в которых скакало адское пламя.

От ночного гостя веяло таким ледяным холодом, что кровь стыла в жилах. Тяжёлая, смрадная вонь ударила в нос, Серёжка зажмурился, от существа разило помойкой, чем-то кислым и тошнотворно-приторным так сильно, что к горлу подкатил комок. Существо смотрело не мигая и молча.

Серёжка пытался кричать, но, увы, голосовые связки его издавали только еле слышный хрип. И в этот момент постель под ним вдруг разверзлась и мальчика перевернуло лицом вниз. Глазам его открылась странная картина — глубокая тёмная яма, на дне которой разместился круглый стол, покрытый алой тканью, а вокруг стола стояли фигуры в длинных черных балахонах, и тянули к Серёжке свои руки, больше походившие на щупальца осьминога….

Дикий, почти животный, ужас охватил мальчика, но вдруг в голове его стал ясно звучать голос старенькой его бабушки, она была очень набожная и жила в деревне. Бабушка нараспев произносила слова, и они вдруг стали стирать из сознания всё то, что Серёжка видел и ощущал.

— О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х!

Да святи́тся имя Твое́,

да прии́дет Ца́рствие Твое́,

да бу́дет во́ля Твоя,

я́ко на небеси́ и на земли́.

Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь;

и оста́ви нам до́лги наша,

я́коже и мы оставля́ем должнико́м нашим;

и не введи́ нас во искуше́ние,

но изба́ви нас от лука́ваго.

Голос бабушки звучал все сильнее и сильнее….

Видение внезапно исчезло, как и страшное существо, стоявшее у его кровати. Серёжка снова провалился в сон, да в такой, каким не спал больше никогда в жизни, глубокий, ровный и спокойный.

Когда Серёжка проснулся, за окном уже было светло, с кухни доносились позывные радио Маяк и запахи свежеиспеченных оладушек. Серёжка наскоро оделся и побежал к маме. Мама суетилась на кухне у плиты, сестренка сидела в своем детском стуле у стола и весело звенела погремушкой, размахивая ею во все стороны.

Серёжка открыл было рот, чтобы пожелать доброе утро и не смог… Он начал заикаться, да так, что нечто нечленораздельное получалось у него вместо слов. С превеликим трудом объяснив маме, что он видел ночью, Серёжка расплакался.

На следующий день из командировки вернулся отец и, услышав от мамы историю Серёжкиного заикания, повёз сына в деревню к бабушке. Серёжка поведал и ей свой ночной кошмар и бабушка сказала, что это был выбор между светом и тьмой и к нему приходил бес, сказала что сила в Серёжке сокрыта и тёмные хотели склонить его к себе, потому что не крещён он был. В ближайший же выходной Серёжку отвезли в церковь и окрестили, а потом долго ещё лечили от заикания, и по бабкам, и по логопедам.

С той поры прошло уже сорок лет, мальчик Серёжка вырос и стал взрослым, сильным мужчиной, но по сей день, когда он сильно волнуется, то начинает немного заикаться.

Ваша Елена Воздвиженская

 

SkVer