«Ну и муж тебе достался, все не как у людей», — говорила мать

Саня вечером, подождав, когда фермер привезет Нонну — мать Любы, пошел к ним. Он специально так подгадал, потому что намеревался повторить при матери предложение Наде пойти за него замуж. Вроде сватовства хотел устроить. Прихватил пива из холодильника, закуски кой-какой, а Надя обиделась:

— Что ты, Саня, у нас все есть. Это раньше мы бедовали, когда я маленькой была.

Мать принесла охапку дров, и Надя замолчала.

— А Любанька спит уже?

— Спит. Целый день бегает, как заводная, а вечером молока попьет да за столом и заснет.

Беседа явно не вязалась.

Саня со своей дочуркой и Любой.
Саня со своей дочуркой и Любой.

Выручила Нонна:

— Я к соседке схожу, посижу, сто лет не была, а вы поговорите.

— Чего уходить, я как раз при вас хочу сказать: отдавайте дочь за меня, не пожалеете.

Нонна взглянула на Надю, перевела взгляд на Саню:

— Я-то не пожалею. Кроме добра я, Саня, ничего от тебя не видела. Только ведь ты не меня замуж зовешь, а Надежку, с ней и договаривайся.

Нонна встала, оделась и ушла.

— Сань, ну ты как в старые времена сватаешься, — улыбнулась Надя. — Ты бы еще отца прислал ко мне. Правильно мама сказала — мне решать.

— Так решай.

— Вот я и решила одной пока пожить, нажилась с Никитой. И ты такой же, все вы одинаковые. Никита до росписи уж такой паинька был, а потом началось: и дочка на него не похожа, и родилась семимесячной, и кто у тебя первый был, до меня. Вроде человек человеком, а выпьет — так дерьмо из него и полезет. Один раз пристал: «Не мой ребенок, не мой». Выдразнил, правильно, говорю, не твой.

«Да что она со мной делает, — взорвался в душе Саня. — Вот взять и уйти, пусть живет одна — радуется». Но тут же внутренний голос пристыдил его: «Иди, иди, а на твое место снова Никита явится, он ведь отцом Любаши записан». Но почему, ведь он отец, вот пойдет в сельсовет и скажет: «Я — Любашин отец».

А Надя тоже хороша, чего уперлась-то. Где она мужика лучше найдет. Может, успела разлюбить, говорят, у женщин такое бывает, родят от любимого человека ребенка и всю прежнюю любовь на него переносят.

— Надь, а Надь, ты что же, меня успела разлюбить?

— Саня, а что такое любовь?

— Ну так сразу и не ответишь, — замялся Саня.

— Это не любовь была, когда я за тобой словно собачонка бегала. Ты мне тогда показался смелым, сильным, мужественным, красивым, вот и влюбилась. До тебя у меня никого не было, ты — первый мужчина. Говорят, когда в первый раз, так больно бывает, и никакого удовольствия. У меня все по-другому было. Я словно в облаках парила. Спасибо тебе, что ласков и нежен был в первый раз со мной. Одно удовольствие я получила от тебя. Потом это удовольствие и заставляло меня за тобой бегать. Когда ребенка в себе почувствовала, то поняла сразу, что ни я, ни ребенок мой тебе не нужны, вот и прикрыла свой грех Никитой. Я ему благодарна за то, что в минуты отчаяния он меня поддержал. Так бы и жила я с ним, если бы ревность свою при себе держал.

Саня слушал и думал про себя: ничего не осталось от той восторженной, наивной Наденьки, вон как она рассуждает. Где та ромашка луговая, которую хоть и хотелось сорвать, но и защитить хотелось. Где та девчонка с широко распахнутыми глазами? Может, ее и не было. Ты просто ее выдумал, такой, какой хотелось видеть.

— Так, — сказал Саня, — насильно мил не будешь. Как говорят, была без радости любовь, разлука будет без печали.

Саня отдал деньги, заработанные на сенокосе, поднялся и пошел. Шел он медленно, надеясь, что женщина его удержит, но она и не подумала. Ничего Сане не оставалось, как домой отправиться. Дураку надо бы давно понять ее намеренья, в ухажерах-то его выгодно держать. Где там Никите с его тощим кошельком содержать семью. Вот и переметнулась к Сане — так травил он свою душу мыслями.

Все думал, что есть на свете женщина, которая, стоит ему только захотеть, бросит мужа и придет к нему. А вышло совсем по-другому. Ушла от Никиты Надя, но не из-за него, и не к нему.

Еще несколько дней Саня пробыл в Федякине. За это время успел переделать крыльцо у дома.

Можно было ехать в Москву, но как уедешь, не увидев своей крохи.

— Бабуль, Любаньку приведи, — попросил.

Елена Ивановна поняла, что у внука снова нелады с Надей и, вздохнув, отправилась за правнучкой, жалея и поругивая внука одновременно. Думала: и что он к одному берегу прибиться не может, не мальчик, пора уж серьезным быть. Дочь вот растет, красивая, вся в Саню.

Еще раз Саня приехал в Федякино после заработков уже в середине зимы. С декабря метель да оттепель, оттепель да метель. Саня в метельный день приехал. Автобус, понятное дело, не пошел, по техническим причинам. Саня пошел пешком.

Дома Саню новость ждала. Бабушка, дождавшись, когда дед вылезет из-за стола и уйдет в переднюю комнату, приглушенным тоном поведала:

— Саня, твоя-то опять беременна. И когда ты только все успеваешь!

— Уметь надо, — обрадовался новости Саня.

— Не больно радуйся-то. Мне ее мать — Нонна по секрету сказала. Нынче она на аборт должна была ехать, да автобус не пошел. Сказывают, собрание в Дмитриевском насчет автобуса. Так после собрания автобус обязательно пойдет. Я бы на твоем месте не дала бы ей этого делать.

— Так и сделаем, бабуль.

Надю с Любашей Саня на проулке увидел. Он его заметила, Любашу легонько подтолкнула:

— Поздоровайся с дядей.

— Не с дядей, а с отцом, — поправил Саня.

Он подхватил Любашку на руки, другой взял и притянул к себе Надю и повел к своему дому. Идти было неловко, тропка узкая. Саня уступал ее Наде, а сам шел сугробами.

— Саня, люди же смотрят, куда ты меня тащишь?

— Бабушки, — спросил он у магазина, — автобус ждете?

— Его, голубчик.

— Не придет он, метель. Вы лучше ко мне идите, с женой меня поздравьте.

— А кто жена-то?

— Разве не видите? Надя вот и дочка наша вас тоже приглашают.

— А чего, и пойдем, — согласились бабушки и пошли гуськом к дому Полоскиных. Так все вместе они и ввалились в избу. Саня не отпускал Надину руку.

— Вот, бабушка, прошу любить и жаловать. Жена Надя, дочь Любаша. Жить у нас будут пока, а там строиться с весны начну.

— Бабушки, да вы что у порога топчетесь. За стол садитесь. Бабуля, угости дорогих гостей. Надя, ну-ка подсоби бабуле, а я пока к матери схожу, позову на сговоры, да тещу перехвачу, ей как раз пора приехать.

— Ой, все не как у людей. Разве так свадьбы играют, на скорую руку, — ахала его мать Елена Ивановна, и говорит Наде:

— Давай помогай, раз тебе муж такой шебутной попался.

— Саня вышел во двор. Метель стала стихать. Сквозь белесую мглу проглядывало голубое небо. Скорее, светло-голубое. Сугробы еще волновались под ветром, но косые струйки снега падали на дно кювета, не в силах забраться наверх. У Сани было так хорошо на душе, что он пропел негромко: «Живет моя отрада. Теперь совсем, где надо».

 

SkVer