Прощай, Вася!

На дворе стояла классическая питерская осень — мокрая и холодная. Шел косой дождь. Пронизывающий ветер выворачивал разноцветные зонтики. Бабуля стояла под черным зонтом, а у ее ног — коробка с котятами. Котята возились там, прикрытые крышкой из оргстекла с отверстиями для воздуха. Им было сухо, но тесно.

Мне было девять лет, и я хотела котенка. Вот того, которого придавили более резвые братишки. Мам, ну пожалуйста!

Дома серый малыш быстро освоился — изучил страну Поддиванию, урочище Зазанавеской и обзорное плато Подоконник. А еще его насильно заставили поплавать в море Ванна. Ну и назвали Васей. Потому что полосатый.

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1926321/pub_5ce6c983958fa300b29a7f0f_5ce6cb783ee40b00b31bef60/scale_600

Он был моим другом. Мы вместе спали, вместе играли, а еще я с ним делилась своими тайнами. Тихо так, на ушко. И верила, что он понимает, вот только посоветовать ничего не может.

И это все, что я помню про его жизнь. Потому что она была короткой. Вася был с нами всего один месяц.

Зато день, когда его не стало, я запомнила в мельчайших подробностях.

Вечером к тарелке с кормом Вася прибежал прихрамывая, как будто подтаскивая за собой задние лапы. И вид у него был не такой веселый, скорее виноватый.

Вызванный на дом ветеринар сказал что-то про неосторожность хозяев — мол, дверью придавили, вкатил ему какой-то укол и уехал обратно, забрав с собой крупную сумму.

Через полчаса стало понятно, что дверь тут не причем, что Васю уже наполовину парализовало, и он не чувствует своих задних лапок.

Интернета тогда не было, и мы стали лихорадочно листать газеты в поисках объявлений о ветеринарной помощи на дому. Второй раз вызывать того же самого врача не хотелось — понятно, что он был плохим специалистом.

В газете не оказалось нужных объявлений, и мама стала звонить подругам. В конце концов через час к лежащему на полу коту приехала женщина в белом халате.

Она много говорила, делала уколы, но видно было, что Васе становилось все хуже и хуже. Забрав оставшиеся деньги, она заявила нам, что к утру все будет хорошо, нужно только пережить эту ночь. Да и вообще, это не Вася, а Василиса. И что мы просто не разбираемся в котах.

Уже была глубокая ночь, когда она уехала. Я носила Василису на руках по квартире и плакала. Потом положила ее рядом с собой, обняла и уснула так. Во сне я чувствовала, как по ее телу идут судороги одна за одной.

А утром Василисы рядом не было. Мама сказала, что закопала ее под окном дома. И я не стала переспрашивать, каким образом у нее получилось выкопать в замерзшей земле ямку, даже такую маленькую для крошечного котенка. Все было понятно — или в помойке или в сугробе.

Я надеялась, что в сугробе. Я искала тело Васи потом несколько месяцев подряд. Прошла зима, наступила весна, а мы с подругами бродили вокруг дома, осматривая каждый кусочек земли — вдруг там что-то от него/нее осталось. Не нашли.

Через пару лет я рассказала эту историю маме одной из моих подруг — ветеринару. Слушая меня, она качала головой, а в конце назвала своих коллег литературным словом на букву «с».

К сожалению, за давностью лет, я не помню, что за диагноз она с моих слов поставила Василисе, но основной смысл ее слов все-таки помню. Оказывается, Вася был болен уже в тот момент, когда мы его взяли. И то, что мы наблюдали в тот страшный вечер — это была агония. И делать уколы и пытаться как-то приводить в чувство животное — только мучить. Нужно было просто дать ему умереть, а не наживаться на людях, которые ничего не понимают в кошачьих болячках.

Долгие годы я верила в то, что Вася со мной. Что после своей кошачьей смерти он стал мощным и сильным, что он живет на границе сна и яви и защищает меня от кошмаров. Я продолжала беседовать с ним вечерами, как-то совсем забыв, что он оказался Василисой.

Многие, читая этот текст, скажут, что кошачья смерть не идет ни в какое сравнение с человеческой. Может быть, да. Но в девять лет это была действительно страшная потеря. Васе было два с половиной месяца.

 

SkVer