Родня?

Фото из личного архива.

Мои бабушка и дедушка были из больших многодетных семей, обычаи чтили, родню любили, и помогали всем родственникам чем могли. Родня к нам часто приезжала в гости и к бабушке, и к матери, жила подолгу, гостила недели по три- четыре.

Дед изредка ездил на малую родину своих родителей, бабушка навещала свою мачеху- бабу Машу, которую уважала и звала мамой, помогала, чем могла, давала деньги, покупала то, что та хотела, заходила к своему младшему брату- дяде Саше (дядя Саша и баба Маша приезжали к нам редко и не надолго).

Иногда бабушка заглядывала к родственникам, выпить чашку чая, не больше. Привозила фотографии, рассказывала.

Родственники жили богато, колхоз был миллионщик. В кирпичных домах лежали ковры и стоял чешский хрусталь. У каждого в гараже — Жигули, иногда- Волга, чаще еще и мотоцикл. Люди явно не бедствовали. На мой северный характер родственники были крикливыми, неискренними и страшно жадными.

Они часто у нас останавливались и свои детским умом я не понимала, почему моя мама, отказывая себе и мне во всем, месяцами кормила эту орду, они ведь явно не бедствовали, а носились по магазинам, стояли по очередям, скупая дорогое и дефицитное.

Почему они никогда для себя даже хлеба буханку не покупали, а за стол садились не реже 3 раз в день?

Когда я пробовала говорить об этом маме, она отвечала: «Ну что ты, они же наши близкие, о каких деньгах может идти речь, мы должны помогать друг другу».

Так продолжалось годами. Они приезжали к нам гостить, лечится, учится, жениться, устраиваться на работу и т.д.

Жизнь шла, мама постарела, отец погиб, я вышла замуж и родила двоих детей. Жили мы уже теперь впятером в той же 2-х комнатной квартире. Баба Маша и дядя Саша умерли. Родственники старались приезжать, когда мой муж был в рейсе.

Уважая привычки своей матери, я ничего не говорила, но их скупость и ненасытность по-прежнему меня удивляла. Только ее молящий взгляд не давал мне выбросить из дома эту саранчу.

Мама тяжело болела раком, много лет лечилась, но болезнь брала верх. Наступил страшный момент, когда врач сказал, что она проживет самое большое полгода. Я ей ничего не говорила, но она видно понимала.

И как-то сказала мне: «напишу родне, хочу перед смертью сушеных яблочек и жареных семечек с малой родины». «Хорошо» — ответила я, сглатывая невидимые слезы.

Мать написала 3 письма. Я тоже написала в разные адреса своей родне, и помня их жлобство выслала деньги, достаточные, чтобы купить яблоки и семечки на рынке и отправить посылку.

Мать ответов не получила. Письма я послала авио, с уведомлением, и вскоре получила квиточки, что они дошли.

Пришел лишь один ответ, смысл его был таким: свиньи сдохли, сады засохли, подсолнухи завяли, яблок и семечек нет. О высланных мной и полученных ими деньгах не было ни слова.

Мать каждый день ждала ответа, все надеялась, прошел месяц, потом второй — ничего. Жизнь из нее вытекала, а такое простое желание никак не исполнялось.

Я отбила родне телеграмму: «Прошу, умоляю, отправьте яблоки и семечки, телеграфируйте, сколько надо денег, вышлю».

Никакого ответа.

Мать умирала, счет шел на дни. Я побежала на рынок, шла по рядам, выбирая для нее семечки и яблоки и плакала открыто, дома плакать я не могла. Какая-то румяная, сочная украинка спросила, что случилось и я ей рассказала. «Не родственники и были», — сделала свой вывод она.

Громким зычным голосом она гаркнула на весь рынок: «Девчата, у кого семечки и яблоки из Воронежской области». Таких нашлось только двое. Я нагрузилась кульками, запаковала все в ящичек и побежала домой. Матери сказала, что ей пришла посылка. Она ответила: «Не обманывай, ты все купила, в калачеевском районе яблоки пахнут по-другому», — посмотрела на меня своими огромными глазами и заплакала.

Вскоре мать умерла. Похороны были скромными, пришли только близкие, из приезжавших и живших у нас месяцами, не приехал никто.

Прошло немного времени, я сдала ее жилье просто за кварплату семье с тремя маленькими детьми, так как жить там не могла. Примерно через месяц после похорон, раздался телефонный звонок. Звонили родственники.

— Мы приехали, где нам остановиться? Мы были у матери, там живут другие люди.

-Да, — ответила я, — там живут другие люди.

-Мы можем остановиться у тебя?

— Нет, — ответила я, — у меня нет места для вас, — и повесила трубку.

 

SkVer