Софья Павловна, вы просто прелесть

— Кому навоз везешь? – спросил, пробегая мимо, Ленька – водитель небольшого грузовичка.

— А вот, Первомайская, 67, — водитель посмотрел на клочок бумажки, — не знаю, кто там живет, подходил парень, сказал по этому адресу доставить.

— О-оо, дружище, тебе не повезло, — окружив, со все сторон, сказали водители, которые весной левачили направо и налево, — это тебе к Софье ехать надо.

— Кто такая Софья?

— Софья Семенова, — та еще штучка, зубастая и горластая. А прискрибается так, что и деньгам рад не будешь, легче китайцам порожняк гонять, чем ей машину дров или навоза привезти.

— Да кто она такая?

— Ну, понятно, ты с соседнего городка, а мы-то местные, — сказал Ленька, — вредная баба, скажу тебе. Некому ее гонять, да кулак ей показать, вот и лютует. Деньги она платит, но за эту плату семь шкур сдерет. Прошлой весной весь навоз в грузовике перерыла, как навозный жук копалась. В общем, не женщина, а сплошное недоразумение.

— Вот-вот, а мне прошлый раз за дрова высказывала, как будто я их сам пилил.

фото: https://bestlandscapeideas.com

Седовласый Виктор, водитель того самого несчастного грузовика, на котором он должен везти навоз какой-то там Софье, которая, судя по разговорам, придирчивее любого прокурора, снял кепку, почесал затылок, — радости ехать к такой клиентке совсем не было.

— А парень тот кто?

— Так это сын ее, он с семьей отдельно живет.

— Нормально получается, — проворчал Виктор, — сынок заказал, а мать будет счас пальцы передо мной гнуть. Пусть бы сама и выбирала навоз.

Виктор завел машину и поехал по указанному адресу. Софья ему представлялась сварливой, немолодой женщиной, которой ни один мужик не угодит.

Он остановился у ворот небольшого домика, посигналил, но почему-то никто не вышел. Плюнув с досады, пошел к калитке, которая была открыта. Маленькая собачонка злобно затявкала. Виктор предусмотрительно снял куртку, — мало ли что, вдруг придется отбиваться хотя бы курткой.

Еще в сенях он услышал запах, от которого потекли слюнки: пахло свежеиспеченным хлебом и еще какой-то вкусной выпечкой. Виктор в сенях даже остановился на несколько секунд, ругая себя за то, что не пообедал дома.

Он вошел и застыл у порога, как памятник. У русской печи возилась женщина – выше среднего ростом, — была в ней стать и сила. На блюде горкой уже лежали пирожки, — румяные, только что из печи. На белоснежном полотенце две круглых булки хлеба. Сама женщина была одета в простое ситцевое платье, поверх которого надет передник. Светло-русые волосы прибраны в пучок, щеки раскраснелись, видно от жаркой печки.

Виктор смотрел на хозяйку и пытался сообразить, туда ли он зашел. По разговорам шоферов Софью он представлял почти ворчливой бабулей, которой все не так. А тут сероглазая женщина, которой и пятидесяти нет.

И этот аромат свежей домашней выпечки буквально выбивал из колеи, — Виктору даже стыдно стало, что ему так захотелось есть.

— Я это, — почти заикаясь, начал говорить Виктор, который по годам лет на пять-семь старше хозяйки дома, — навоз привез, не знаю, вам ли.

— Ну а адрес какой записан? – спросила женщина спокойно, но строго.

— Первомайская, 67.

— Ну, все правильно, сейчас управлюсь и пойду смотреть, чего там мне привезли.

— Ну, так я пошел, — сказал Виктор, топчась на месте.

Или его нерешительность, или другое чего повлияло, но Софья вдруг предложила: — Проходи, садись, я скоро. Заодно пироги мои попробуй.

Виктор кашлянул в кулак, и, посомневавшись секунд пять, прошел к столу. Тут же перед ним поставили блюдце, на котором красовались три пирога, а следом кружку с заваренным чаем.

Виктор еще больше оробел, глядя на угощенье.

— Да ты не сомневайся, пробуй, скидку за это требовать не стану.

Виктор, как под гипнозом, взял пирог, откусил, ощутив его мягкость. Это был пирог с яблоком – его любимые пирожки, такие еще мать его пекла. А теперь некому печь.

Он даже не заметил, как съел пирог, Софья тем временем вынимала из печи следующую порцию выпечки.

Виктор предупредительно кашлянул: — Извиняюсь, конечно, не представился, Виктор Петрович меня зовут.

— А я – Софья Павловна, — сказала женщина, смазывая пироги. – Да ты ешь, ешь, не стесняйся, — тут и детям и внукам хватит. А мне человека угостить – за удовольствие.

— У меня мать такая была, тоже любила угощать.

Виктор даже не заметил, как пролетели пятнадцать минут. Когда вышли за ограду, Софья Павловна придирчиво стала рассматривать удобрение. Водитель напрягся, ожидая выговора, как предупреждали его водители. Но на удивление женщина оказалась довольна.

— Ну, выгружай прямо здесь, сын поможет перетаскать.

— А что, ворота не открываются? – я бы в ограду завез, — все ближе носить.

— Да с воротами беда, налаживать надо, боюсь, открою, а закрыть не смогу.

Виктор деловито поправил кепку и пошел к воротам. Осмотрев, рискнул открыть, выгрузил навоз, потом также аккуратно закрыл ворота на глазах удивленной хозяйки.

Все это время он думал о мужиках, так напуганных ворчливой Софьей, которая на самом деле оказалось совсем другой. Или, может быть, он посмотрел на нее с другой стороны?

Уезжая, Виктору так захотелось сказать этой женщине что-то хорошее… Немногословный от природы, он растерялся в поисках нужных слов, и поэтому ляпнул, как ему показалось, самое первое, что пришло в голову.

— Софья Павловна, вы – прелесть! – сказал он, садясь в кабину и сам испугался своих слов.

Реакция последовала сразу: эта неприступная Софья, умевшая в споре заткнуть за пояс любого мужика, вдруг покраснела, взгляд потеплел, а глаза выражали благодарность.

Виктор, убедившись, что его слова попали в самую точку, еще больше осмелел: — Правда, правда, хорошая вы женщина! И пирожки очень вкусные печете.

— Так может на дорогу пирожков дать? – спохватилась она.

— Нет-нет, Софья Павловна, не надо. Вы лучше скажите, может еще чего подвезти надо, или наоборот, вывезти, — машина-то эта моя, обращайтесь.

— Да конечно, буду обращаться.

— Вот и договорились, там, глядишь, и пирожками еще раз угостите.

_____________________________

Машина уже отъехала, оставив пыльный след. А Софья Павловна все еще стояла за воротами, о чем-то задумавшись и скрывая легкую улыбку.

А Виктор Петрович ехал и думал о том, что мужики иногда не видят в женщинах хорошего. А может не всем дано разглядеть?

 

SkVer