Третий возраст – прощание с миром

В восточной философии человеческий век делится на четыре этапа по 25 лет. Первая четверть – для того, чтобы учиться. Вторая – для создания семьи и воспитания детей. Третья – с 50-ти лет – для прощания со всем, что дорого в мире. Последняя – для общения с Богом. Я прожила две четверти, так, как смогла, и вступила в третий возраст.

Художник: Vincent Giarrano

Художник: Vincent Giarrano

Двадцать пять лет для прощания с миром. Почему так много?

Мы вросли в мир, пустили корни, выдрать которые непросто. Нужно, чтобы они сами отсохли и отвалились. Самый безболезненный вариант.

Замечаю в себе движение к простоте. Меня перестают волновать такие вещи, как: мода, развлечения, разнообразие в одежде, изысканность в еде. Я перестала следить за новостями и премьерами. Меня раздражают суета и набитые шкафы. Не хочется никуда бежать, даже тяга к общению заметно сокращается. Я постепенно, корешок за корешком, отрываю мир от себя.

У мира – колесницы есть два коня: желание и страсть. С каждым прожитым годом они движутся всё медленнее, меняют галоп на рысь, потом – на неспешный шаг. Не потому что нет сил, а потому что нет прежних смыслов.

Художник: Vincent Giarrano

Художник: Vincent Giarrano

Ещё помню себя прежнюю и свой успех, заслуженный, честный, пьянящий, но оставшийся в прошлом. Нелегко отказаться от него, это самый толстый корень, который привязывает к миру.

Часть корешков уже оторвана, и сквозь незаросшие щели сквозит завистливый ветерок от чужого успеха. Кто-то внутри подзуживает: «Давай! Напрягись! Ты ещё можешь!». А другой отвечает: «Могу, но зачем?».

Третий возраст – это не с горы, это выход из города и путь к подножью высокой горы.

Город – мир не отпускает. Работа, дети, родственники, друзья, сообщества, материальные радости держат цепкими руками. Город, убеждённый в собственной значимости, крутит пальцем у виска и говорит: «Слабак? Не смог? Сдался?». Он не может поверить, что человек способен добровольно, в здравом уме, отказаться от него и его кумиров.

И вот мы выходим из города и идём к горе. Оглядываемся, но не превращаемся в соляные столбы, потому что нам дано время – 25 лет, чтобы понять, что нам нужно на самом деле.

Мы проходим несколько шагов, останавливаемся, делаем шаг назад. Иногда возвращаемся в распахнутые ворота и снова стараемся уйти. Путь к подножью горы длинный и трудный. Сначала противостоишь уговорам города, потом ведёшь бой с самим собой – невидимую брань.

В путь надо отправляться налегке, тяжело тащить груз прошлого, поэтому избавляешься то от одного, то от другого. Сначала выбрасываешь старые вещи, потом – ненужные отношения, желания, потерявшие притягательность, поблекшие страсти.

Чтобы взойти на гору нельзя тащить с собой груз, иначе превратишься в Сизифа, постоянно скатывающегося с камнем вниз. Достаточно заплечного мешка с куском хлеба и бутылкой воды, а ещё – хорошей обуви, чтобы не сбить ноги в кровь. Но даже если это случится – не беда. На вершине, в Золотом городе, есть всё: и пища, и лекарство, и вечная жизнь.

Двадцать пять лет, чтобы подготовиться к подъёму. Немало, но и немного.

 

SkVer