У Машки жил бульдог

У Машки со второго жил бульдог. Ужасно страшный, старый и слюнявый. Ночами спал он возле ее ног на коврике у синего дивана. Во сне он оглушительно храпел. Как трактор и почти как перфоратор. Он Машке триста лет, как надоел. Давно мечтала сдать его куда-то, и навсегда забыть, как жуткий сон, наполненный блохами и слюнями. Наверное, об этом знал и он, седеющий бульдог по кличке Санни.

Он ей всегда старался угодить. Тайком ей клал сосиски под подушку, молчал, когда душа хотела выть, и ласково лизал ее за ушком, когда она ворочалась во сне. Он искренне считал ее богиней.

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1602486/pub_5dbd586423bf4800b2991bfb_5dbd58752beb4900ae3c42de/scale_1200

Мороз чертил узоры на окне, темнело рано, ночи стали длинны. Он ждал ее, она ползла домой, оскальзываясь и ругая зиму. Мигающий фонарь справлялся с тьмой, как Машка с логарифмами (паршиво). Потом он, наконец, совсем потух. Ни зги не видно, холодно и скользко. В глазах рябит от снежных белых мух, мороз примерно минус двадцать восемь, а до подъезда метров пятьдесят, уже видны родные Машке окна.

А за спиной пронзительно свистят. Бежать? Не выйдет — упадёт, и только. Кричать? Да не услышат — снегопад все звуки ест, как Санни ест сосиски.

И четверо внушительных ребят успели подойти опасно близко. Один схватил за шарф и стал тянуть, и мягкий кашемир сдавил ей горло. Второй ей кулаком ударил в грудь, да так, что у неё дыхание сперло. «Я все отдам!» — пыталась прохрипеть. «Берите сумку! В ней лежит зарплата!». «Чтоб все отдать — придётся попотеть», оскалились в ответ ей те ребята. Рванули резко куртку на груди, в сугроб ее зачем-то повалили. Мороз уже совсем не холодил. Ей было страшно. Где-то страшно выли собаки, да и ветер завывал. Рыдала Машка, но никто не слышал. Раздался звон разбитого стекла. И как-то сразу резко стало тише.

Ужасный крик разрезал тишину. Бульдог вцепился мертвой хваткой в шею напавшему на Машку пацану. Второй — видать, который посмелее — пытался оторвать, но получил в лицо когтистой мощной задней лапой. Четвёртый убежал, что было сил. А третий сел на снег и начал плакать.

Скомандовав бульдогу: «Санни, фу!», она смогла подняться из сугроба. Спасибо ненавистному шарфу, что он чуть не довёл ее до гроба! Швырнула нападавшему к ногам: «держи трофей. Завяжешь другу раны».

Снег с кровью вместе липнул к сапогам, а рядом с Машкой топал к дому Санни.

Они пришли. В квартире был сквозняк. Бульдог разбил окно, спеша на помощь. Она его спросила: «Санни, как?! Ведь ты же высоты боишься — помнишь?»

Он молча ей в ответ вилял хвостом. Он за неё — хоть в пропасть, если надо. Он за неё готов гореть костром.

Слюнявый, страшный, но всегда с ней рядом.

Мальвина Матрасова

 

SkVer
У Машки жил бульдог
А может я не права?