«Предлагают выпить таблетки и заткнуться»: Юрий Лоза рассказал, как борется с недругами

Певец, композитор, автор песен Юрий Лоза 1 февраля отметил 70-летие. Он уже пенсионер и ведет соответствующий образ жизни. Пишет песни на заказ, периодически дает концерты.

Зарабатывает музыкант на авторских отчислениях, иногда как блогер выступает и пишет статьи на заказ в журналы. Вечерами Юрий Эдуардович сидит в компьютере над отложенными произведениями: правит свои старые записи, чистит фонограммы и пишет сценарии.

Отдельно отметим, что ряд высказываний и оценок артиста резки, категоричны, а с некоторыми редакция никак не может согласиться. Но мы сочли возможным опубликовать ответы без купюр.

 Из личного архива

Из личного архива

Даты Лозы:

1954 г. — родился в Свердловске;

1974 г. — после службы в армии — ученик фрезеровщика на заводе, выступал в ресторанах;

1977 г. — участник группы «Интеграл» под руководством Бари Алибасова;

1990 г. — администратор в Рязанской филармонии;

1993 г. — создал студию звукозаписи «Студия Юрия Лозы».

— Кого бы вы взяли на разогрев своего сольного юбилейного концерта?

— Неправильная мысль кого-то брать на разогрев. Сольный концерт на то и сольный, чтобы все досталось юбиляру. Я бы взял в параллель людей. Вячеслав Малежик, Трофим, Валера Ерошин, Витя Зинчук, Андрюха Алексин. Спел бы с ними дуэтом из репертуара моих песен.

— А с кем ваш самый неожиданный дуэт?

— С сыном бы спел.

— С Дианой Арбениной спели бы?

— Нет, она со мной не разговаривает. Я однажды пришел взять у нее разрешение на публикацию ее стихотворения в моей книжке. Она дала мне это разрешение. Я опубликовал и прокомментировал его. С тех пор Диана со мной не разговаривает — она ждала дифирамбов, а я оценил так, как считаю нужным.

 Из личного архива

Из личного архива

— Вы достаточно дипломатичный человек?

— Я стараюсь таким быть, но у меня не всегда такое получается. Мне не хочется врать. Я, как правило, либо ухожу от ответа, либо говорю то, что думаю.

— Вас звали в свои ряды политические партии?

— Безусловно. Много раз, и началось это очень давно. Им нужны были медийные персонажи, которые имеют определенный авторитет и вес. У меня в 90-х выходило по 2 млн пластинок на «Мелодии», я колесил большущие туры со своим штатом из 14 человек.

— Почему не пошли в политику, если вам не раз предлагали?

— Во-первых, у меня есть семья. Моя жена выходила за артиста, а не за политика. Она мне прямо сказала: не могу тебя представить в пиджаке, сидящим и голосующим по партийным спискам. Я не такого полюбила, говорит она мне.

Партии требуют от артиста соблюдать партийную дисциплину. Я — артист, живущий сам по себе, поэтому я не хочу участвовать в политических движениях, не хочу быть винтиком в каком-то механизме. Моя независимость и хороша, и плоха одновременно. С одной стороны, она позволяет мне говорить и думать не так, как диктует мне партийная дисциплина; с другой стороны, я, конечно, теряю. Потому что партия — это поддержка, мероприятия и деньги. Я лишаюсь больших денег, зато сохраняю свою независимость.

— Раз уж семья важнее политики, расскажите о семье.

— Это же мое личное. Меня не первый год уговаривают пойти на передачу Леры Кудрявцевой. Не пошел. Я даже за миллион не хочу раскрывать свои секреты, а вы хотите, чтобы я вам просто так рассказал.

У меня уже есть внук. Сын преподает и иногда делает переводы, он очень хорошо знает английский язык, на глубинном уровне. Прошел еще специально оксфордское обучение и много работал в разных англоязычных командах, да еще и женат на англичанке, сами понимаете. Пока у сына серьезной оперной практики нет. Он подал заявки в разные места и ждет ответов. Думаю, если он захочет, то может спеть и эстрадный репертуар любой, потому что у него достаточно умений и знаний.

— Понятно, сын воспитывался в семье обоих родителей — певцов…

— Мы дали ему начальное музыкальное образование. Плюс он постоянно слушал то, что я слушаю. А я слушаю много музыки, тем более у меня была своя музыкальная студия, он подкованный в этом плане человек. Потом он поступил в музыкальное училище, закончил дирижерско-хоровое отделение. Потом понял, что ему хочется петь, но не эстраду. И поэтому окончил консерваторию, потом долго работал в разных коллективах за рубежом. Сын работал в Австрии, Италии Швейцарии, Франции. В общем, поездил по Европам.

 Из личного архива

Из личного архива

А сегодня к русским отношение знаете какое, поэтому русского в определенные постановки стараются не брать. Какие-то европейские постановки, которые раньше комплектовались без учета национальных признаков, — подходил персонаж по тембру голоса, по внешней фактуре к этой роли. А сейчас русских стараются убирать на всякий случай. Санкции.

— Сын страдает от них?

— Он нормально воспитан, я объяснил ему, что есть временные трудности, ты как мужчина должен с ними справляться. Поэтому он перешел на педагогическую деятельность — учит пению и занимается переводами, занят на полную катушку. Ну, пока, может быть, не совсем тем, чем хотелось бы.

 Из личного архива

Из личного архива

— Ваша жена ушла в тень, став вашим текстовиком?

— Она замечательный поэт, замечательная жена и единственная у меня. Других у меня нет и, дай бог, не будет. Мы все с ней решили еще на берегу, когда начали жить, и с тех пор живем по этим установкам. Я не назову ее цензором и соавтором, она действительно замечательный редактор. У нее литературный институт за плечами, она более грамотный специалист в вопросах языкознания, поэтому она мне подсказывает, где-то редактирует, что-то правит.

— Что с вашим несостоявшимся званием заслуженного артиста?

— Со званием кинули, зато дали поощрительную грамоту, подписанную Путиным, — мне и директору какой-то сельской библиотеки. Опрокинули, сказали, что после Инны Маликовой сразу иду я. Ей дали, а мне — нет.

— Как присваивают артистам эти звания?

— В комиссии, которая присуждает звания, сидят 39 человек: транспортники, сельскохозяйственные ребята, ветеранский союз и т.д. От культуры там два человека, и те редко появляются: один — от Большого театра, а второй — министр культуры, иногда его зам. Директор Большого периодически там своих балетных ребят проталкивает: пару лет назад 43 человека из Большого получили звание заслуженного, а мне не дали.

Папа Инны — Юра Маликов, который сидит в комиссии по присуждению, — мне написал, что надо собрать все документы, и звание присуждается через 20 лет стажа, еще через 20 лет — можно на народного. Басков получил народного в 25 — видимо, за 15 лет до рождения у него начался стаж. Еще смешнее Бутман получил народного — он же в Америке играл в переходе на саксофоне, потом, когда сюда приехал, тыкался-мыкался, он за стольник моей жене играл.

Они два года меня мурыжили, говорят, собирай документы, снова подавай. Я — им: ну, ребята, за кого вы меня принимаете? Позориться туда еще раз идти? Это снова пойти всех упрашивать — скажите, что я хороший исполнитель, что летал в Чечню, что работал в Крыму и т.д. Я же им собрал такой пакет документов, который может горы свернуть, — 45 лет работы, 2 млн экземпляров пластинок. Но это никого не интересует. Меня все утешают: Высоцкий тоже не был заслуженным.

Люди, которые не давали звание Высоцкому, на кухнях слушали его песни. Может быть, здесь такая же ситуация… Кто-то сверху сказал: «Лозе не давать!» — а может, кому-то не понравились мои высказывания, что чиновники — это слуги народа, но ведут себя как хозяева. Или что я в свое время говорил про полковника Захарченко, что система работает плохо, а он — хозяин этой системы.

— Как нынче с гастролями, где артистам рады?

— Вообще есть определенная компания артистов, которая летает в Дубай к богатеньким туристам. Их никто не слушает — какая разница, что он там поет, главное, чтобы был медийным персонажем, чтобы было определенное количество лайков, прокрутка.

— А на частные корпоративы вас зовут?

— Кому нужны песни, скажите? Я же не настолько медийный персонаж, чтобы меня звать. Понимаете, есть люди, которые все в жизни положили на то, чтобы мелькать по телевизору. Он мелькает — его и приглашают. Кто-то, думаете, слушает его песни? Кому они нафиг нужны там? Никто не собирается их слушать. В моей жизни были такие мероприятия, когда ни одна голова не поворачивалась в сторону артиста, потому что не по статусу, не по чину. Там нужен свадебный генерал, а не артист.

 Из личного архива

Из личного архива

— Новые песни у вас появляются?

— Конечно. Зайдите на мой канал в Ютубе, увидите кучу новых песен — только кому они нужны? У меня новогодняя песня «Вот и прошел год» за 18 лет не попала ни в одну из новогодних передач. Шикарная песня, все говорят, великолепная, но не надо. Никому не нужна.

Я отправил на «Муз-ТВ» свой «Крик души». Они мне: ой-ой, шикарный ролик, лучше всех! Ни разу не поставили. Людям не дают сравнивать, а потом говорят: ты поешь одну и ту же песню. Нет, я пою много песен, а крутят одну-две в год.

— Вы же не только для себя пишете песни?

— Сейчас только для себя. У меня есть песни, которые я просто отдал: понимал, что сам не буду их раскручивать. Ко мне обращаются: можешь песню для мальчика написать? Говорю: конечно, но не буду. Потому что я всегда писал для людей. То есть люди — в моем понимании это определенный пласт, который будет эти песни слушать. А для мальчиков писать — это стрелять из пушки по воробьям.

Вот сейчас говорят: некоторые из рэперов стоят каких-то безумных денег, миллионов. Да кто слушает песни рэперов? Кто там понимает, что они бубнят под этот ритм? У них же ни одного слова непонятно. А если он медийный и раскрученный и стоит больших денег — вот тебе повод пригласить на мероприятие.

А песни они слушают свои — в телефоне или айфоне, свои пластинки они слушают… может быть, даже меня в хорошие моменты слушают. Но они же не будут слушать песни рэперов — это же смешно, это же речитатив. Их приглашают как свадебных генералов, функционально они не выполняют никаких других задач, кроме как присутствия.

— Вас стало как-то много в информационном пространстве…

— Да, как спикера меня используют постоянно. Мне задают вопросы — я отвечаю, поддерживаю интерес к себе. Я же действительно могу ответить на многие вопросы. Иногда меня упрекают, что я комментирую все подряд. Но есть темы, на которые я не сказал ни слова. Никто не вспомнит, как я учил кого-то ремонтировать мотоцикл… Или как выращивать овощи.

— Одно дело, когда как певец об аранжировке рассуждаете, а другое — о планете, которая, по-вашему, не круглая…

— Секундочку. Это тоже моя тема! Когда я говорю о географии — так я учился на геофаке, это тема, которую я знаю. Я проходил такие предметы, как геофизика, геодезия и метеорология.

— Вы настаиваете на том, что Земля плоская?

— Она не круглая — это однозначно. Потому что все мои опыты с водой это подтверждают. Есть понятие «круглая», а есть «шарообразная». Плоскость, на которой мы живем, — это действительно плоскость, а не загибающаяся какая-то структура, не шар.

— Тут вам как географу виднее. Но вы же еще и экономист. Что вам дало высшее экономическое образование в 40 лет?

— С ним гораздо проще понимать глубинные процессы общества. Понимать мотивацию поступков государственных деятелей других стран. Экономика правит миром. Все до сих пор идет через соотношение доллар/рубль. От этого и практическая польза есть.

Я пару раз участвовал в передаче, где сидели экономисты Сергей Глазьев и Михаил Задорнов. Они очень долго бодались. И когда ведущий обратился к нам: «Ну, вам есть что сказать?» — я задаю вопрос, от которого у всех экспертов вдруг глаза расширились, потому что я спросил не просто как обыватель, они поняли, что я поймал каждого из них на несуразностях и неточностях. И Задорнову, и Глазьеву я задал по вопросу, и мне было приятно, когда я выходил, а экономист сказал: «Спасибо, коллега!»

— А еще вы не только экономист, но и писатель — автор книги «Научу писать хиты». Этому можно научить?

— А почему нет? Я же в ней говорю не о музыке. Это книга о том, как написать грамотно песенный текст. Если написать к этому тексту хорошую музыку, у вас получится хорошая песня, а станет ли эта песня хитом, зависит еще от одного фактора — от количества прокруток и того, сколько будет вложено в эту песню.

— Что люди скажут на ваших похоронах?

— Каждый свое. Одновременно нельзя ко всем пузиком и личиком поворачиваться — я не белый и не пушистый. Что думают, то и скажут обо мне. То же самое, что и в срезе к моим комментариям. У меня большая переписка в соцсетях, где меня постоянно комментируют. У меня уже больше трети миллионов подписчиков. Кто-то говорит спасибо, кто-то говорит: иди, дед, таблетки выпей. А кто-то говорит: когда ты наконец-то заткнешься?

БЛИЦ

В последний раз мне было стыдно… в молодости.

На меня сильно повлиял… кто только не влиял.

Не хотелось бы, чтобы мои близкие узнали о том, что в детстве я… все про меня знают.

Первый раз жизнь разочаровала меня, когда… когда я узнал, что папа не самый сильный на свете.

Если бы я не был собою, то непременно стал бы… собой.

Люди ошибаются, когда говорят, что… они что-то знают.

Мою шутку не поняли, когда… да все время не понимают.

Мне до сих пор обидно за… некоторые собственные высказывания.

Я не в силах обойтись без… сладенького.

Я был абсолютно счастлив в тот день, когда… пока не был никогда, потому что не бывает абсолютов в природе.

Наибольшая трудность, которую мне пришлось преодолеть в жизни, это… решить квартирный вопрос в Москве.

Моей самой экстравагантной выходкой было… я не экстравагантен, спокойный парень.

В краску меня может вогнать… собственная глупость.

Я бы немало заплатил, чтобы увидеть… как устроен этот мир.

Если бы мне достались два билета в рай, я бы… взял кого-то с собой.

 

SkVer
«Предлагают выпить таблетки и заткнуться»: Юрий Лоза рассказал, как борется с недругами
Марианна Вертинская и Андрей Кончаловский
«Не смей надевать мини в Новый год, ты же с моим сыном идёшь!» Роман юной Марианны Вертинской и Андрея Кончаловского